Чтобы начать разговор о художественной молитве — (об использовании технических приемов, побуждающих ум к соединению с сердцем, называемые художественными, обозначающие действия искусственные, намеренные, принудительные, в отличие от естественных, которые происходят непроизвольно), необходимо вначале познакомиться со святоотеческим наследием, ибо от этого зависит правильное понимание рассматриваемой темы.
СВЯТЫЕ ОТЦЫ И СТАРЦЫ
Архимандрит Рафаил Карелин пишет: «Человек испорчен грехом. Его сознание никогда не бывает спокойным. В нем беспрерывная борьба помыслов и страстей. Человек, загруженный информацией, не овладевший Иисусовой молитвой, не прошедший послушания у старца, и покусившийся со страстями и гордыней войти в мир безмолвия, может повредиться умом. Чтобы понять святого Григория Паламу надо приблизиться к нему через личную аскезу. Чтобы увидеть сокровенный смысл и понять язык преподобного Григория Синаита, надо заниматься Иисусовой молитвой в уединении».
Св. Иоанн Лествичник: «Исихаст тот, кто существо бестелесное усиливается удерживать в пределах телесного дома. Подвиг редкий и удивительный». Исихаст не удаляется в пустыню, но дерзает войти в глубины собственного сердца; не уходит от людей, захлопывая перед ними дверь кельи, но «приходит в себя», затворяя дверь своего ума. «… и пришед в себя… «, — сказано о блудном сыне.
Старец Паисий Величковский: «…Некоторые по нерассудительности или, лучше сказать, по неведению, начинают творить молитву снизу на конце сердца при чреслах, и, таким образом, касаясь умом своим частью сердца, частью чресл, сами призывают к себе прелесть, как заклинатель змею. Другие же, страдая неразумием, не знают даже самого места сердечного и думая, что оно находится посреди чрева, дерзают там творить умом молитву — горе их обольщению!…»
Старец Паисий Величковский: «С самого начала надо приучать ум в час молитвы стоять сверху сердца и смотреть в глубину его, а не на половине сбоку и не на конце внизу. Следует это делать потому, что когда ум стоит сверх сердца и внутри его совершает молитву, тогда он как царь, сидя на высоте, свободно наблюдает плещущие внизу злые помыслы и разбивает их, как вторых вавилонских младенцев о камень имени Христова. При этом, будучи удален от чресл, может легко избежать похотного жжения, ставшего присущим нашей природе через преступление Адама. Если же кто собирает внимание к молитве на половине сердца, тогда или по оскудению сердечной теплоты или вследствие ослабления ума и притупления внимания от частого совершения молитвы, или же под влиянием возбуждаемой от врага брани, ум сам собою ниспадет к чреслам и против воли смешивается с похотною теплотою».
«Иисусова память да соединится с дыханием твоим!», — наставлял в V веке христиан великий подвижник святой Иоанн Лествичник.
Никифор, святой подвижник Афонской Горы, в XIII столетии наставлял: «Сядь и, собрав ум к себе, введи его в путь дыхания, коим воздух доходит до сердца, и вместе с сим вдыхаемым воздухом понюдь умом сойти в сердце и там остаться… Когда ум утвердится в сердце, то ему там не следует оставаться молчащим и праздным, но непрестанно творить молитву… и не умолкать».
В XIV веке преподобный Григорий Синаит учил: «С утра, сидя на седалище вышиною в одну пядь, низведи ум из головы к сердцу и держи его в нем, согнись до боли и, сильно удручая грудь, плечи и шею, взывай непрестанно в уме и душе: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя…» Удерживай также и дыхательное движение, потому что выдыхание, от сердца исходящее, помрачает ум и рассеивает мысль».
Когда святые отцы пишут о «снисхождении из головы в сердце», «обнаружении сердечного места» или об «утверждении ума в сердце», то какой смысл вкладывают в слово «сердце»?
Ещё в пятом веке Диадох Фотикийский говорил, что памятование имени Иисуса должно происходить «в глубине сердечной». Сердце объемлет и физическое и духовное, это орган тела, расположенный в левой части груди и контролирующий наш организм, «источник теплоты для тела. Но в то же время сердце – это духовный центр нашей индивидуальности, место, где «пребывают все душевные силы».
Итак, будучи духовным центром, сердце – это вместилище не только чувств и переживаний, но и мысли, ума и мудрости, обозначающую собой точку соприкосновения человеческого и божественного, это внутренняя сокровищница, в которой обнаруживаем Божью благодать — «место нашего начала, где душа как бы исходит из руки Божьей и просыпается навстречу самой себе». Таким образом, сердце – это место внутри нас, где встречаются друг с другом бессознательное и сознательное, душа и дух, наша тварная человеческая индивидуальность и нетварная Божья любовь.
Свт. Григорий Палама: «Сердце правит составом человека, и если благодать овладеет пажитями сердца, то царит над помыслами и телесными членами. Ибо ум и помыслы души – в сердце».
Говоря об искании сердечного места, исихасты имеют в виду, что мы должны сосредоточить внимание на области сердца как телесного органа. Однако поскольку сердце одновременно ещё и духовное средоточие человеческого существа, то, устремляя внимание на телесное сердце, мы оказываемся способными войти в соприкосновение со своей глубинной сущностью и понять истинный масштаб своей личности в Боге. Таким образом, заставить ум «снизойти из головы в сердце» значит достичь нераздельности, осознать себя как некое единое целое, созданное по образу Божьему.
В древности исихасты отдавали предпочтение сидячей позе: «С утра, сидя на скамье высотою в 25 см, принудь ум из места начальствования сойти в сердце».
На малых скамейках или вовсе на земле сиживали согбенные иноки в пустынных обителях Египта и Палестины, о чем свидетельствовал в IV веке прп. Кассиан Римлянин: «Сначала стоя пропоют три антифона; потом, сидя на земле или на низеньких стульях», погружаются в молитву. И в XIV веке в лаврах Григория Синаита монахи ночи и дни молились согбенно на пядельных скамьях, взыскуя молитвенной благодати.
Внимание чутко следует за взглядом. Нетрудно заметить, что блуждающий взгляд соответствует блужданию мыслей. Взгляд, опущенный долу, направленный внутрь, утишает помыслы, собирает ум. Зрение — канал получения информации: притока впечатлений, зрительных образов, от которых возбуждаются, множатся помыслы. В то же время, через взгляд растекается внимание вовне, развлекается и рассеивается. Отсюда старческие заветы — «береги глаза», «положи печать на очи свои», «не насыщай очей». Неизбежна зависимость от внешних условий. Темнота собирает внимание, яркий свет — рассеивает, выманивает его вовне.
Боговидец Илия разрешил молитвой засуху, прислонив голову к коленям и таким образом прилежно введя ум во внутрь сердца и помолился Богу (3 Цар. 18:42).
«Мытарь не смел даже поднять глаз на небо» (Лк. 18:13). К этой внешней форме и стремятся те, кто при молитве направляет взор во внутрь себя».
В учении свт. Григория Паламы уделяется внимание положению тела при молитве. «Если… внутреннему человеку свойственно уподобляться внешним формам тела, то неужели подвижнику молитвы, который старается возвратить ум во внутрь себя и хочет, чтобы тот двигался не прямым, а круговым движением, не пригодится привычка не блуждать взором туда — сюда, но, останавливать внимание на груди? Свертываясь внешне как бы в круг, то есть уподобляясь желаемому внутреннему движению ума, он и силу ума, изливающуюся из глаз, благодаря такой форме тела тоже введет внутрь сердца».
«Особенно уместно, — пишет Григорий Палама, — учить начинающих смотреть в самих себя и посредством дыхания вводить собственный ум во внутрь. Даже сосредоточенный ум постоянно скачет и постоянно приходится снова возвращать, но тот ускользает от неопытных, которые еще не знают, что нет ничего трудноуловимого и летучего, чем их собственный ум. По этой причине некоторые отцы советуют внимательно следить за вдохом и выдохом и сдерживать дыхание, в наблюдении за ним как бы задерживая дыханием и ум, пока, достигнув с Богом высших ступеней и сделав ум неблуждающим и несмешанным, трезвенники не научатся сосредоточивать его в „единовидной свернутости“.
СОВРЕМЕННЫЙ ОПЫТ УМНОГО ДЕЛАНИЯ НАШИХ ДНЕЙ
Сегодня сложно найти опытного наставника, который имеет личный опыт искушения — всестороннего искуса от врага всеваемого, набил шишки в этой практике, был под руководством опытного наставника, поэтому смог бы помочь наставляемому. Среди таких людей мне известен протоиерей Сергий Баранов из Орска, 21 июля 2026 года принявший монашеский постриг. В монашестве он получил имя Андрей. Из доступных мне источников известно, что батюшка рекомендует только устную Иисусову молитву из пяти слов. «Это правило Ефрема Аризонского».
Оно включало:
- 100 земных поклонов;
- 900 раз произнести Иисусову молитву («Господи Иисусе Христе, помилуй мя»);
- 300 раз прочитать молитву «Пресвятая Богородице, спаси нас».
К сожалению, на данный момент мне не известны другие наставники, хотя по логике они должны быть.
Основываясь на многолетнем личном опыте использования Иисусовой молитвы и руководства, я хочу поделиться рекомендациями по освоению этой духовной практики. Я стремлюсь поддержать тех, кто желает освоить Иисусову молитву, но не может найти наставника. Почему я это делаю? Ответ прост: я сам столкнулся с отсутствием наставничества, когда начал практиковать мысленную молитву, и на личном опыте убедился, сколь опасно усваивать данную молитву без наставника. Только через полтора года я начал переписываться с архимандритом Рафаилом (Карелиным). До этого момента двигался, как слепой котенок, вслепую, опираясь на наставления святых отцов и постоянно спотыкаясь. Когда у меня появился опыт наставничества и начал обучать других верующих, я в полной мере осознал опасность самочинного обучения.
КРАТКО О СЕБЕ
На протяжении последних двух десятилетий я молюсь мысленной восьмисловной Иисусовой молитвой в условиях мирской жизни, начиная с первых дней по благословению моего духовного наставника. Осенью 2004 года Протоиерей Владимир (Кирилов), настоятель Владимирского храма в городе Воронеже, благословил меня на этот духовный путь. Под его духовным руководством я первоначально осуществлял устную форму Иисусовой молитвы в течение нескольких месяцев, после чего перешел к практике мысленной молитвы. В этот период Протоиерей Владимир рекомендовал мне обратиться к опытному монаху, который мог бы оказать поддержку в дальнейшем развитии моей духовной практики, поскольку сам он, хотя и был выдающимся духовником, не имел личного опыта молитвы Иисусовой. Я искренне признателен Протоиерею Владимиру за его наставничество и поддержку на протяжении всех этих лет. В те годы его деятельность была сосредоточена на строительстве храма и формировании прихода, что оставляло ему мало времени для собственных духовных практик.
К маю 2005 года я успешно осуществил переход от устной формы Иисусовой молитвы к мысленной. В этот период столкнулся с серьезными искушениями, что потребовало от меня привлечения опытного наставника в области умного делания. По благословению отца Владимира я приступил к написанию писем в различные монастыри. Мы совместно разработали текст, и я начал рассылать его в известные на тот момент монастыри России.
Однако ожидаемой поддержки из монастырей не последовало: ни одно из писем не получило ответа. В условиях отсутствия внешней поддержки я обратился к святоотеческим трудам. Вместо того чтобы углубляться в древнейшие источники, такие как «Добротолюбие», я сосредоточился на книге «Аскетические опыты» святителя Игнатия Брянчанинова. Эта работа стала для меня настольной и ключевым руководством в практическом освоении Иисусовой молитвы. В ней я нашел системное и структурированное описание этапов прохождения умной молитвы, что позволило мне глубже понять и интегрировать этот духовный опыт в свою практику.
В трудах святителя Феофана Затворника не наблюдается явного акцента на анализируемом подходе. Напротив, его работы представляются потенциально опасными для неопытных практикующих, поскольку могут привести к искажению понимания молитвенной практики. Святитель, не пройдя через традиционный этап покаянной Иисусовой молитвы, обрел благодать Божию в форме самодвижной молитвы, что ставит под сомнение универсальность его рекомендаций для начинающих аскетов. В этой связи, мои предпочтения склоняются к «Аскетическим опытам» святителя Игнатия Брянчанинова, где более детально и последовательно изложены принципы и этапы молитвенной практики.
К маю 2005 года моё внимание начало проникать в сердце. Я тогда ещё не осознавал этого. Помню, как рано утром, до рассвета, гуляю по заброшенному городскому парку с двумя немецкими овчарками. С ними не страшно. Иду и молюсь, сосредоточив внимание над сердцем — на два пальца выше соска на левой груди. Внезапно я хватаюсь за сердце от острой боли, не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Через несколько секунд боль проходит, и внутри сердца разливается сладкая нега, заполняя всё пространство. Внутреннее внимание возвращается, и боль снова охватывает меня. Сначала я не понимал, что происходит, а спросить было не у кого, потому что у святых нет описания такого опыта.
Я начал понимать, что физическая боль — это способ моего разума проникнуть в сердце. Это было похоже на попытку большого предмета протиснуться через узкий проход, заполняя всё пространство и не оставляя места. Но по мере того как я углублялся в молитвенную практику, начинавшуюся в 4 утра и заканчивающуюся около 10 вечера, проход становился шире, и боль постепенно исчезала.
ВЫРАЖЕНИЕ «УМ В СЕРДЦЕ» И «ВНИМАНИЕ В СЕРДЦЕ» НЕСОПОСТАВИМЫ ПО СВОЕМУ ЗНАЧЕНИЮ, И ЭТО НАДО ЗНАТЬ, ЧТОБЫ НЕ САМООБОЛЬСТИТЬСЯ (НОВИКОВ Н.М.)
Под умным деланием понимается внутренний духовный труд, направленный на соединение ума и сердца в непрестанной молитве, прежде всего Иисусовой. Его цель — очистить душу от страстей, привести человека в состояние бесстрастия и, при содействии благодати, достичь созерцания Бога. В аскетической традиции это также именуют «сердечным вниманием», «трезвением» или «внутренним безмолвием».
Некоторые подвижники считают, что собирать внимание ума, сосредотачивать и удерживать его в груди — это и есть «молитва умом в сердце». Однако это неверно. На самом деле, это не ум в сердце, а внимание ума, направленное на сердечную область. Молитва умом в сердце — это не в нашей власти, это благодатное состояние, которое находит на подвижника независимо от его усилий и стараний. А вот сосредоточить внимание ума на сердце — это в наших силах.
Внимание можно хоть в пятки, хоть на луну направить. Но это не ум и не энергия ума на луне, а всего лишь наше внимание… Так и с молитвой: если мы мысленное внимание направляем в сердце, то это не значит, что и ум наш в сердце. Мы можем лишь управлять вниманием, а когда Господь сподобит, то за вниманием пойдет и энергия».
Что такое, собственно, внимание? О чем конкретно мы говорим? Чем мы внимаем? Какая из трех способностей нашей души занимается этим? Воля не способна воспринимать текст книги, ее задача — направить туда внимание. Чувство тоже не понимает, что написано в книге, — оно лишь переживает прочитанное благодаря вниманию, направленному в книгу. А что есть само внимание? Сказано: «Внемли себе… Посредством чего? Разумеется, посредством ума, потому что ничем другим внимать невозможно».
Выражение «внимание ума» корректно использовать только в отношении молитвенных состояний. В других случаях оно не совсем точно. Внимание – это направленность ума и рассудка на объект восприятия. В повседневной жизни это всегда совместное действие: ум и рассудок работают вместе.
Сигналы, которые мы видим, слышим и ощущаем, мозг воспринимает, классифицирует, анализирует и обобщает. Задача рассудка – собирать данные и первичная их обработка. Рассудок обладает силой в рациональном мышлении и логическом рассуждении, через которые реализуется наша аналитическая способность. Однако рассудок – это лишь инструмент, который доставляет сведения через исследование и изыскание.
Постигать сущность предметов и явлений, уразумевать их внутренний смысл – это прерогатива ума. Познание и постижение это результат сотрудничества ума и рассудка: рассудок воспринимает, а ум постигает. Это позволяет нам сделать вывод: внимание – это способность восприятия, объединяющая ум и рассудок.
Только ум, через наш дух, способен внимать и общаться с Богом, который есть Дух. Рассудок же не может этого сделать. Постижение Бога и богопознание — исключительная прерогатива ума. Если к этому вниманию ума начинает примешиваться рассудок, это уже не молитва и не богообщение, а размышление о Боге или благочестивое богомыслие. Либо это будет беседа с воображаемым Богом, что на самом деле является беседой с самим собой — самообщением. Кто принимает самообщение за богообщение, грубо самопрельщается.
Еще более высокое состояние сознания – созерцательная молитва, при которой рассудочная деятельность вовсе приостанавливается. О таком состоянии сказано: Аще в теле, не вем, аще ли кроме тела, не вем. Неведение обусловлено тем, что рассудок прекратил принимать сигналы телесных органов чувств, его внимание отключено. Это тот случай, когда выражение «внимание ума» следует понимать буквально. Ум в чистом виде погружен в мир духовный и пребывает полностью в Боге.
ПРАКТИКА ОПУСКАНИЯ МЫСЛЕННОГО ВНИМАНИЯ В СЕРДЦЕ
При храме была столярная мастерская. Там ребята сделали скамейку из доски размером 170 x 400 см и двух брусков высотой 25 см. Скамейка оказалась узкой, и, если заснуть на ней, можно было упасть. Со мной это случалось. На этой скамейке я молился все эти годы.
Мой путь к постижению духовного опыта начался с изучения наставлений преподобного Никифора Уединенника. Расположившись на своём импровизированном седалище, я склонял голову и сосредотачивал своё мысленное внимание на два пальца выше левого соска левой груди. Медленно начинал произносить восьмисловную Иисусову молитву, сдерживая своё дыхание. Святые отцы, в частности, преподобный Иоанн Лествичник, подчеркивали важность этого аспекта: «Дыши не борзо». В чём заключается смысл этой практики? Контролируя дыхание, мы стремимся замедлить внутренние физиологические процессы организма, включая сердечный ритм. Это состояние, по мнению святых отцов, способствует достижению более глубокого внутреннего сосредоточения и духовного единения. Проще говоря, ритм сердца подстраивается под ритм дыхания, движение крови замедляется, мы приходим в мирное устроение. Это на самом деле так.
Дыхание постепенно становится неощутимым, само дыхание и есть молитва — она становится частью моего естества, пронизывающей каждый вдох и выдох. Ум постепенно погружается в глубинные слои сердца (от человека здесь ничего не зависит — благодатью Божией), что является ключевым аспектом духовной практики, согласно учению святителя Игнатия (Брянчанинова). В его трудах утверждается, что духовная сила человека локализуется в верхней части сердца, под левым соском. Из этого следует, что мысленное внимание не должно опускаться ниже этой области. В случае непроизвольного нисхождения (соскальзывания), необходимо предпринимать сознательные усилия для возвращения его на надлежащий уровень. Одним из методов, предлагаемых святителем, является наложение ладони правой или левой руки под сосок, что препятствует дальнейшему опусканию иысленного внимания в нижнюю часть сердца.
Когда дыхательный процесс замедляется настолько, что его как бы и нет, ум достигает состояния полного единения с сердцем, при этом помыслы остаются где то там наверху не имея доступа к уму. Преподобный Макарий Египетский в своих «Духовных беседах, посланиях и Словах» (126) описывает сердце как место, где «есть какая-то беспредельная глубина; есть там и пиршественные горницы, и опочивальни… есть там рабочая храмина дел правды и неправды; есть там смерть, есть там и жизнь». И это на самом деле так. Меня это удивляло каждый раз, когда ум опускался в какие то глубины сердечные, а по окончании молитвы, поднимался вверх.
Здесь надо твердо усвоить — здесь нет человеческого ничего, не в его это власти. В этом я многократно убеждался на личном опыте. В такие мгновения ум берется и вводится в сердце иной силой — не от моего усердия. А вот когда ум не идет в сердце, тогда я молюсь вниманием ума.
В мае 2006 года я направил письменное обращение архимандриту Рафаилу (Карелину), используя официальный канал коммуникации на его веб-ресурсе. В результате я получил ответ, что положило начало нашей духовной переписке, продолжающейся по сей день. Архимандрит Рафаил (Карелин), обладающий значительным опытом в практике Иисусовой молитвы, начал ее освоение в 1955 году. Его духовное руководство осуществляли такие выдающиеся фигуры, как Глинские старцы, включая схиигумена Савву (Остапенко), а также многие другие авторитетные старцы того периода.
ЗНАНИЕ О ДУХОВНОМ СЕРДЦЕ
Именно сердце стоит на первом месте в заповеди любви к Богу: «люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6, 5). Это же подтвердит и сам Иисус Христос: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22, 37) (см. также: Мк. 12, 30; Лк. 10, 27).
К Богу нужно стремиться сердцем: «всем сердцем моим ищу Тебя» (Пс. 118, 10); «в сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою» (Пс. 118, 11); «потеку путем заповедей Твоих, когда Ты расширишь сердце мое» (Пс. 118, 32). Подобное доминирование сердца приводит даже к противопоставлению его уму: «надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой» (Пр. 3, 5).
Но сердце главенствует не только в добром, но и в плохом: «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека» (Мф. 15, 18-20); «извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства» (Мк. 7, 21).
Поэтому Бог и пророки призывают к очищению и обновлению сердца: «смой злое с сердца твоего» (Иер. 4, 14); «отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешили вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух» (Иез. 18, 31); «раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему» (Иоил. 2, 13); «тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, …тот получит благословение от Господа» (Пс. 23, 4); «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8).
Учение отцов о духовном сердце можно считать драгоценной жемчужиной, поскольку данное учение касается одного из наиболее мистических аспектов религии и вероучения.
Позднее, по мере формирования массовой религии, знание о духовном сердце было переведено в категорию прикровенного, которое вообще не разглашается, а передаётся только как высшее духовное делание наиболее достойным. Простым верующим данное знание давать не рекомендовалось как весьма специфического, и как риск неправильного усвоения данного знания, чреватый глубокой прелестью.
Именно по этой причине знание о духовном сердце с первых веков существовало в христианстве и православии только как сугубо внутреннее монашеское знание, передаваемое буквально от сердца к сердцу, т. е. от наставника к ученику в рамках духовных традиций и школ, практиковавших высшие ступени посвящения и духовного делания – священнобезмолвие (исихию) и умное делание.
Особенностью духовного сердца падшего человека является то, что после грехопадения и повреждения, в нём одновременно пребывают как энергии добродетелей, так и энергии страстей. «Само сердце – малый сосуд, но там есть змии, там есть львы, там есть ядоносные звери, там есть все сокровища порока, там пути негладкие и строптивые, там пропасти; но там также и Бог, там Ангелы, там жизнь и царство, там свет и апостолы, там сокровища благодати, там есть всё» (Преп. Макарий Египетский, Духовные беседы, послания и Слова, 126).
Крайне важна связь сердца с молитвой, ибо вся тайна христианства в молитве, и тайна быть христианином заключается в умении молиться. Молитва разделяется на словесную молитву, молитву ума и молитву сердечную (духовную, внутреннюю). Первая является наиболее простой, но и наиболее поверхностной, а суть сердечной молитвы – войти в сердце и взывать оттуда к Богу: «Собери ум свой в сердце, и оттуда мысленным воплем призывай на помощь Господа Иисуса, говоря: Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» (христ: Григорий Синаит. Наставление безмолвствующим. 1900, с.216); «Должно всегда вращать в пространстве сердца нашего имя Иисус-Христово…» (христ.: Исихий Иерусалимский. 1890, с.33).
В святоотеческой традиции неоднократно встречаются предостережения о неопускании мысленного внимания при молитве ниже сердца. В XIX веке об этом подробно и во многих своих работах писали св. Феофан Затворник и св. Игнатий (Брянчанинов).
Читая в отцах о сердечном месте, которое обретает ум молитвою, надо понимать словесную силу сердца, помещенную Творцом в верхней части сердца: «Это (духовное сердце) – словесная сила или дух человека, присутствующий в верхней части телесного сердца, против левого сосца (вовнутрь)…» (Св. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты. Т. 1. О молитве Иисусовой).
Из опыта практиков молитвы Иисусовой известно, что сердечное место открывается не сразу, а постепенно по мере очищения сердца от страстей, овладения вниманием ума и освоения всех ступеней молитвенной практики и, в частности, ступени сердечной молитвы, которая и знаменует момент достижения умом духовного сердца.
«Сердце обнимает в себе и держит в своей власти внутренние чувства. Оно есть корень, а если корень свят, то и ветви святы, т. е., если сердце доводится до чистоты, то ясно, что очищаются и все чувства» (Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические, Слово 4, 24).
«Между сочувствием сердца уму и соединением ума с сердцем или схождением ума в сердце – величайшее различие. Святой Иоанн Лествичник признает значительным преуспеянием в молитве то, когда ум будет пребывать в словах ее (Лествица, Слово 28, гл. 19). Этот великий наставник иноков утверждает, что молитва молящегося постоянно и усердно, при заключении ума в слова молитвы, из чувства покаяния и плача, непременно осенится Божественной благодатью (Лествица, Слово 28, гл. 17,21,27,28). Когда молитва осенится Божественной благодатью, тогда не только откроется сердечное место, но и вся душа повлечется к Богу непостижимою духовною силою, увлекая с собою и тело. Молитва преуспевших в ней произносится из всего существа» (Свт. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты. Том 1, О упражнении молитвою Иисусовою).
Из моей личной молитвенной практики вхождения в сердце, могу сказать следующее: «Внутри сердца я не должен был обнаружить ничего, никаких образов, света, Христа, Богородицу, или Святых или иное что — это всё от дьявола, ничего не воспринимать, от всего отказываться. Я не видел в своем глубоком сердце никаких образов. Там нет ничего и не должно быть. Почему? Потому что в неочищенном от страстей сердце не должно присутствовать что либо. Что это было? Божие утешение, как залог будущего. Есть только духовное утешение — некая разливающаяся нега по сердцу в том месте, где находится ум, который словно плавает в этой истоме утешения.
Проходит время и ум начинает подниматься из глубин сердечных вверх, словно до этого спустился на несколько этажей вниз: «Приступит человек, и сердце глубоко» (Пс. 63:7).
Как только ум выходит из сердца, помыслы окружают его со всех сторон. Отсидевшее тело пронзают тысячи иголок, начинаешь чувствовать замерзшее тело настолько, что зуб на зуб не попадает, при этом невозможно подняться на затекшие ноги, появляется нормальное дыхание — ну вот и прибыл.
ПОВТОРЮ ЕЩЕ РАЗ
При художественном упражнении молитвой Иисусовой глаза должны быть закрытыми. Если внимание ума начинает скользить ниже соска левой груди, надо правую руку в четыре пальца наложить под левым сосцом груди, и ни в коем случае ниже не опускать, ибо в этом месте сила словесности, находящаяся в персях. Темное и уединенное место считается обязательным для устранения внешних впечатлений. Сидеть на малом стульце (на седалище), стеснить дыхание, мысленное внимание сосредоточить над соском левой груди и произносить умом (мыслью) слова Иисусовой молитвы. Что значит стеснить дыхание? Это значит «дышать не борзо». Чем тише дыхание, тем спокойнее работает сердце, внутренние процессы в организме замедляются, подстраиваясь под ритм сердца. Само понимание дыхания отходит на задворки нашего внимания, на первом месте только произносимые слова Иисусовой молитвы — они и есть наше дыхание, всё остальное исчезает.
Именно с умиротворением дыхания наше внимание ума начинает опускаться в телесное сердце. Это осознаем по тому, что помыслы остаются где—то там наверху. Не от человека зависит вхождение и исхождение, а от благодати Божией. Иной раз сядешь на малый стулец, промучаешься с час, а ум не идет во внутренняя. Причина одна — нарушил духовный закон, пока не прочувствуешь, в чём согрешил, не принесешь покаяние священнику и не причастишься, вход в сердце будет закрыт.
Здесь всё закономерно — Иисусова молитва — учитель строгий, поблажки не прокатывают.
Поэтому поводу свт. Игнатий Брянчанинов пишет: «Образ мыслей человека, сердечные чувства зависят от того состояния, в котором пребывает тело».
О том же читаем у Макария Великого: «Внутренний человек есть подобие внешнего».
Если ум не озаряется благодатью Божией и не проникает в сердце, значит, для этого еще не пришло время. В этом вопросе не следует торопиться, ведь всё зависит не от человека. У некоторых святых подвижников этот процесс занимал месяцы и годы — всё по воле Божией.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Святые отцы советуют вводить ум в сердце через дыхание. Они утверждают, что если ум научится соединяться с сердцем или, точнее, обретёт это соединение благодаря дару и действию благодати, то не потребуется никакого механического средства для этого соединения. Ум сам по себе, своим естественным движением соединяется с сердцем.
От себя добавлю: советы святых отцов надо воспринимать с осторожностью — мы не монахи, тем более не затворники, мы миряне, и этим всё сказано. Если кто настроен повторить подвиг святых отцов, вначале в монастырь на общее послушание, по прошествии лет в затвор уединенный, и тогда это состояние и положение будет соответствовать тому житию, в коем подвизались святые отцы. А если нет желания повторять их подвиг, то и надо соразмерно условиям молиться, и это будет правильным.
Аминь!
Автор публикации
