Божественная литургия — ключевой момент христианского богослужения, занимающий центральное место в духовной жизни верующих. Поэтому вопросы ее исторического происхождения и практического применения всегда остаются актуальными для ученых и верующих христиан.
Раннехристианская Евхаристия — это сердцевина жизни первых христианских общин, берущая начало в событиях Тайной Вечери. Первые христиане, будучи иудеями, изначально сохраняли связь с ветхозаветными традициями. Евхаристия совершалась во время агапы — ритуального ужина, который включал несколько элементов:
- читались отрывки из Священного Писания, которые тут же толковались проповедниками;
- пелись псалмы (в том числе ветхозаветные) и христианские гимны;
- все присутствующие делились пищей, в том числе кормили нуждающихся;
- затем происходило само причащение: хлеб и вино (иногда разбавленное водой) клали на стол перед никем не занятым местом (в воспоминание о Тайной Вечере), и все с благоговением причащались с верой, что это действительно Тело и Кровь Христовы.
Для первых христиан Евхаристия имела глубокий мистический смысл, выходящий за рамки простого символического воспоминания. Апостол Павел утверждал: «Вы — Тело Христово» (1 Кор. 12:27). По мнению отцов Церкви, именно в Евхаристии происходило формирование Церкви как единого Тела Христова. В процессе причащения верующие ощущали не только связь с Христом, но и единство друг с другом. Ранние христианские авторы, такие как святитель Игнатий Богоносец, описывали Евхаристию как «врачевство бессмертия».
Апостол Павел, в своём учении, постулировал, что каждый христианин должен стремиться к состоянию благодарения (Кол. 3:15), что подразумевает интеграцию всей жизни верующего в литургическое пространство, где его существо постоянно приносится в жертву Богу. В связи с этим, Павел настоятельно рекомендовал верующим «непрестанно молиться» (1 Фес. 5:17), а также «молиться ночью и днём» (1 Фес. 3:10) и «всегда» (2 Фес. 1:11). Эти предписания были адресованы обычным людям, ведущим повседневную жизнь, включающую семейные обязанности, трудовую деятельность и воспитание детей. Возникает вопрос: каким образом верующие древней Церкви реагировали на этот призыв?
Христиане, следуя иудейской традиции, совершали молитвы трижды в день: утром, в полдень (около 15:00) и вечером, что соответствует со временем храмовых жертвоприношений. Это явное свидетельство еврейского влияния, подкреплённое текстом «Дидахе», где также предписывается троекратное чтение молитвы «Отче наш». Из Священного Писания известно, что христиане традиционно собирались по воскресеньям, подчёркивая этот день как сакральный и выделяя его в качестве дня Господнего.
ЕВХАРИСТИЧЕСКИЙ ДОМ
Неудивительно, что именно христианская семья — «малая Церковь», по выражению святого Иоанна Златоуста, — была тем местом, где ежедневно возрастала и углублялась христианская жизнь, в том числе ее главная аскетическая составляющая — молитва. И это вполне понятно, ведь верующие собирались на совместное богослужение только по воскресным дням, а все остальное время они реализовывали евангельские заповеди в своей повседневной жизни, прежде всего в своих семьях. Очевидно, что между семейной и церковной общиной, между богослужением малой и большой Церкви возникала тесная связь.
Центр богослужебной жизни Церкви — это Евхаристия, и уже с самых ранних времен она была тесно связана с жизнью христианского дома и семьи. Действительно, Священное Писание сравнивает отношения Христа и Церкви с отношениями мужа и жены: та Жертва, которую Христос принес за грехи мира и которая актуализируется во время каждой Божественной литургии, согласно апостолу Павлу (Еф. 5, 25), дает супругам высочайший пример ежедневной жертвенности. Пусть в первые века христианства мы не найдем ярко выраженного богословия связи между литургической и семейной жизнью, но свидетельства той эпохи ясно показывают, что неявно она присутствовала в церковном сознании.
Из книги Деяний мы знаем, что раннехристианская Евхаристия изначально совершалась по домам. Слова «каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца» (Деян. 2, 46) своим параллелизмом свидетельствуют, что ветхозаветное храмовое и домашнее христианское богослужение противопоставляются и взаимно дополняют друг друга. Тем самым Литургия изначально оказывалась инкорпорированной в жизнь дома, который, благодаря этому, приобретал евхаристическое измерение.
ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ
Такая практика «домашней» Евхаристии продолжала сохраняться довольно долго и после того, как у христиан появились свои храмы: святой Григорий Богослов († ок. 390 г. по Р. Х.) говорит о совершении Евхаристии в доме своей сестры, блаженный Августин († 430 г. по Р. Х.) упоминает священника, который по приглашению богатого мирянина совершает Литургию у него дома и т. д. На протяжении всей последующей церковной истории мы неоднократно будем встречать домашние храмы или часовни — остатки древней практики «церковно-домашнего» богослужения в изменившихся условиях.
Христианская семья была связана с Евхаристией и другим способом — через ежедневное причащение всех ее членов. Желание причащаться ежедневно или, по крайней мере, чаще, чем совершалась еженедельная Литургия, привело уже во II в. к обычаю брать домой Тело Христово. Им причащались перед принятием пищи утром или прекращали пост среды и пятницы, длившийся до трех часов пополудни (и, в отличие от нашей сегодняшней практики, состоявший в полном воздержании от всякой пищи).
Древнехристианский памятник Апостольское Предание (ок. 215 г. по Р. Х.) обращается к верующим: «Каждый христианин пусть поспешит, прежде чем вкусит что-нибудь, принять Евхаристию». Североафриканский автор Тертуллиан († после 220 г. по Р. Х.) в своем труде «К жене» живописно рисует христианке, которая хочет выйти замуж за язычника, связанные со смешанным браком проблемы: «Неужели муж не заметит, что ты тайком съедаешь нечто перед приемом пищи? А когда он узнает, что это всего лишь хлеб, то что он в своем невежестве подумает о тебе? Не будет ли он жаловаться на подобные тайны и даже подозревать тебя в попытке его отравить?» Многие святые отцы толковали слова Молитвы Господней «хлеб наш насущный даждь нам днесь» именно евхаристически: как просьбу о ежедневном причащении, поскольку греческий термин έπιούσιος можно перевести не только как «насущный», «ежедневный», но и как «надсущностный», превосходящий рамки нашего земного мира.
Пройдет несколько столетий, и ввиду увеличения частоты служения Литургии, злоупотреблений, связанных с хранением дома Святых Даров и в связи с общим снижением частоты причащения постепенно (с V в. — на Западе, с VI в. — на Востоке) домашнее причащение начнет исчезать, более того, возникнет запрет на совершение Евхаристии по домам. Однако интересно, что эта «семейная» евхаристическая практика будет перенята монашеством: в житиях мы неоднократно читаем, что отшельники принимали участие в воскресной Литургии близлежащего храма и приносили оттуда Святые Дары в свои кельи, чтобы причащаться ими в течение недели.
ДОМ МОЛИТВЫ
Для язычников молитва была гарантией защиты со стороны домашних божеств. Христиане же верили, что не идолы, а Господь защищает их дом. До нас дошло много надписей из древних христианских жилищ: «Бог сил да защитит Своим милосердием наши входы и исходы», «Господь наш Иисус Христос, Сын, Слово Божие, обитает здесь. Ничто злое да не переступит этот порог» и т. д. Тем самым каждый христианский дом уже рассматривался как своего рода храм, как особое, святое место присутствия и обитания не только христиан, но и самого Бога.
У христианской семьи издревле был и свой «красный угол». В апокрифических Деяниях Гиппарха и Филофея (II в.) говорится: «В доме Гиппарха было хорошо устроенное место, на восточной стене которого был изображен крест. Там перед этим образом креста, обратив лицо к востоку, он молился семь раз в день». Ориген в труде «О молитве» также свидетельствует о распространенном среди христиан обычае отводить особую часть дома для молитвы. У богатых христиан существовали специальные домашние молельни, которые были обращенны к востоку — символу воскресения Христа, Солнца правды. Замечательно, что эта древняя «домашняя» практика до сих пор определяет ориентацию христианских храмов на восток.
Каков бы ни был «рабочий график» членов иудейской семьи, они обязательно ежедневно собирались все вместе за столом. Любая трапеза обязательно несла в себе религиозную составляющую. Во Втор. 8, 10 мы читаем предписание: «Когда будешь есть и насыщаться, тогда благословляй Господа, Бога твоего, за добрую землю, которую Он дал тебе». Поэтому каждая трапеза начиналась молитвой, в которой глава семьи благодарил Бога за то, что Он дарует плод виноградной лозы и что произрастает хлеб из земли. Мы видим, что Господь Сам читает благословение во время чудесного умножения хлебов (Мф. 14, 19), и именно во время чтения такой трапезной молитвы эммаусские ученики узнают своего Учителя (Лк. 24, 30-31).
Совершенно естественно, что молитвой начиналась и каждая трапеза христиан — этот обычай подтверждается многими древними христианскими писателями. Тертуллиан, указывая на связь духовного и телесного, а также приоритет первого, пишет: «Верующим подобает пищу принимать не прежде, чем будет предпослана молитва. Ибо сначала освежение и питание духа, а не плоти, и прежде небесное, а не земное».
До нас дошли некоторые христианские трапезные молитвы, которые читались в семьях. Так, в Апостольских Постановлениях (IV-V вв.) приводится следующий текст: «Благословен Ты, Господи, питающий меня от юности моей, дающий пищу всякой плоти; исполни радости и веселья сердца наши, чтобы, имея во всем довольство, мы преизобиловали во всяком деле благом, во Христе Иисусе, Господе нашем, Имже Тебе слава, честь и держава во веки. Аминь». Интересно, что в этих текстах иногда сохраняются следы изначальной связи трапезы насыщения (агапы) и Евхаристии; например, в одну из таких трапезных молитв IV в. включены слова из евхаристической молитвы «Дидахи» (кон. I — нач. II вв.): «Как сей хлеб был рассеян по холмам и собранный вместе стал единым, так и Церковь Твоя от концев земли да соберется в царствие Твое».
В особо торжественных случаях и в дни праздников к молитвам могло добавляться пение псалмов и гимнов. Святой Иоанн Златоуст в своем толковании на псалмы, обращаясь к мужу, указывает, как должна проходить христианская трапеза: после еды они с женой и детьми должны встать и пропеть псалом, завершив его молитвой о благословении всего дома. Тертуллиан свидетельствует, что уже в начале III в. перед едой христиане налагали на себя крестное знамение.
ВЕЧЕР, НОЧЬ И УТРО
У нас довольно много свидетельств первых веков о часах молитвы ранних христиан. Иудеи той эпохи молились трижды в день, читая «молитву восемнадцати благословений» («Шмоне-эсре»). «Дидахи» говорит нам о том, что у христиан это место заняла молитва «Отче наш»: «Не молитесь, как лицемеры, но как повелел Господь в Евангелии, так молитесь: Отче наш… Трижды в день молитесь так». Вероятнее всего, здесь подразумеваются 3, 6 и 9 час дня (т. е. 9, 12 и 15 часов по нашему времяисчислению). Тертуллиан, разъясняя выбор именно этого времени, напоминает своим читателям о его связи с молитвой в Священном Писании: схождение Святого Духа на апостолов в третий час (Деян. 2, 15), молитва апостола Петра — в шестой (Деян. 10, 9), апостолы Петр и Иоанн в храме — в девятый (Деян. 3, 1). Далее он произносит следующее увещание: «Хорошо будет установить некое предварительное правило, которое упрочивает побуждение к молитве и по временам, как некий закон, исторгает нас от будничных дел для выполнения этой обязанности».
Упомянутые здесь часы молитвы — это обычное «рабочее» время, поэтому к ним присоединялась и другая, «семейная» триада: вечер, полночь, утро. В рамках вечерней молитвы иногда происходило благословение светильника — традиция, истоки которой находятся в иудаизме и которая была перенята христианами. Святой Василий Великий пишет: «Отцам нашим заблагорассудилось не в молчании принимать благодать вечернего света, но при явлении его немедленно благодарить». Именно здесь — истоки нашего входа во время вечерни и песнопения «Свете тихий».
Утреннюю молитву совершали при крике петуха, когда верующие пробуждались от сна. Апостольское Предание говорит: «Все верные, мужчины и женщины, восстав утром от сна, прежде чем приняться за какую-либо работу, пусть умоют свои руки и помолятся Богу, и таким образом пусть приступают к своей работе». Возможно, именно исходя из желания начинать молитвой день не только в «малой», но и в «большой» Церкви, возникло утреннее церковное богослужение, о котором также свидетельствует Апостольское Предание: «Если же будет поучение и будет читаться Слово Божие, то пусть лучше каждый предпочтет идти в собрание, считая в сердце своем, что Бог говорит через того, кто наставляет. Ибо кто молится в Церкви, тот сможет избежать опасности дня». Прекрасные примеры таких толкований сохранились в числе прочих у Оригена († 254 г. по Р. Х.). В состав утренней молитвы входил гимн «Слава в вышних Богу», до сих пор являющийся принадлежностью утрени.
Безусловно, самый необычный для нас обычай — это ночная молитва. Апостольское Предание говорит о ней следующее: «В полночь, вставая, умой руки водой и помолись. Если же и твоя жена с тобою, то молитесь оба вместе, если же она еще язычница, то, удаляясь в другую комнату, помолись и снова возвращайся в свою постель… В этот час все творение утихает на какое-то мгновение, чтобы прославить Господа: звезды, деревья и воды останавливаются на одно мгновение, и весь сонм ангелов служит Ему в этот час и хвалит Бога вместе с душами праведников».
Для нас подобное поведение может показаться «верхом» молитвенной аскезы, но в то время, судя по всему, это была обычная христианская практика. Для Тертуллиана она была настолько естественной и само собой разумеющейся, что он выдвигает ее в качестве еще одного аргумента против брака с язычником: «Если ты встанешь ночью помолиться, не сочтут ли тебя колдуньей?»
Святой Киприан Карфагенский († 258 г. по Р. Х.) разъяснеет ее эсхатологический смысл: «В Царстве Божием мы будем жить в том дне, который не имеет конца, поэтому будем бодрствовать в молитве ночью, как если бы она была днем». Именно эта практика станет позже одной из отличительных особенностей монашеского богослужения, в рамках которого возникнет особая служба — полунощница.
СЛОВО БОЖИЕ И НАШЕ СЛОВО
Какие же молитвы читали древние христиане — ведь хорошо известный нам молитвослов появится только через много столетий? Конечно, самой важной из них была молитва «Отче наш», которую Тертуллиан называет «кратким изложением всего Евангелия». Ее текст с небольшими вариациями мы находим в Евангелиях от Матфея и Луки, причем из контекста последнего мы видим, что это — общинная молитва (Лк. 11, 1), в ней вообще ни разу не встречается местоимение «я». Очевидно, что она была призвана созидать общину — как семейную, так и богослужебную.
Далее, в личной молитве широко использовались псалмы. У святых отцов сохранилось множество комментариев на псалмы, с которыми верующие были хорошо знакомы не только благодаря их использованию в общинном богослужении, но и в ежедневной домашней практике. Блаженный Иероним († 420 г. по Р. Х.) свидетельствует, что многие люди пели их во время работы. «Тишину нарушает пение псалмов; пахарь, ведущий свой плуг, поет «аллилуйя», жнец умягчает тяготы и жару дня пением псалмов, виноградарь, обрезая виноград, всегда имеет в устах своих несколько строк Давида». Святой Амвросий Медиоланский добавляет: «Любой рассудительный человек постыдился бы закончить свой рабочий день, не прочитав во время его несколько псалмов». Святой Климент Александрийский († ок. 215 г. по Р. Х.) говорит о том, что часто эти псалмы пелись антифонно, то есть стихи псалма попеременно чередовались.
Святой Киприан Карфагенский говорит о том, что христиане молились «день и ночь» за императора, за дождь, за сохранение от зла, то есть в их молитву включались прошения о насущных нуждах. Когда Тертуллиан обращается к читателю в конце своего трактата «О крещении»: «Прошу, чтобы ты молился за грешника Тертуллиана», — этим подразумевается, что христиане также поминали тех или иных собратьев по вере.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Христианская Церковь первых веков, представлявшая собой совокупность малых, локальных общин, сосредоточенных в крупных населенных пунктах, где христианская проповедь имела наибольший успех, стремилась к формированию собственной иерархической структуры. Однако наши знания о первоначальной организации Церкви существенно ограничены характером доступных источников, прежде всего Нового Завета, который, будучи собранием древнейших христианских текстов, лишь фрагментарно освещает вопросы церковного устройства, лишь изредка касаясь реалий того времени.
Уже в книге Деяний мы наблюдаем, что процесс принятия решений осуществлялся коллегиально, через участие апостолов, группы ближайших учеников Христа. Среди них особое место занимал ап. Пётр, выступавший в роли глашатая общей воли апостолов, но не обладавший монархическими полномочиями.
Аминь!
Автор публикации
