Еврейский народ с нетерпением ожидал появления «помазанника Божьего», который должен был вернуть ему утраченное величие. Этот человек должен был стать не только духовным наставником, но и земным правителем, способным объединить разрозненные еврейские общины в мощное государство.
Фарисеи видели в мессии не небесного владыку, а земного лидера, который принесёт иудейству земные успехи. Именно так представляли себе мессию большинство евреев. Бремя «Закона», которое навязали фарисеи, было для Божьего народа невыносимым. Как заключённые, жаждущие освобождения, евреи спрашивали себя, когда же это время настанет.
Они усердно следовали «законам и предписаниям», выполняя свою часть «договора» в ожидании награды. Но когда же придёт этот долгожданный момент? Даже самые мудрые фарисеи не могли дать на это ответа.
Так продолжалось до тех пор, пока две тысячи лет назад не явился Галилеянин. Однако вместо обещанного пути к земному величию через разрушение других народов и богатство храма, Он указал им дорогу в «Царство Небесное».
Во времена рождения Иисуса Христа среди иудеев царило сильное ожидание прихода чудесного Посланника. Они жаждали увидеть доказательство того, что Иегова намерен выполнить свой договор с избранным народом. В ответ на это всеобщее желание книжники постепенно включали в Писание концепцию Помазанника или Мессии, который должен был прийти и осуществить этот договор.
В «Таргамах», раввинистических комментариях к Священному Писанию, говорилось: «Как прекрасен Царь-Мессия, который восстанет из дома Иуды». Иудеи представляли себе мстящего Мессию, который сокрушит врагов своего народа, подобно тому, как это было с «всеми первенцами Египта» и «разрушением Вавилона». ожидалось, что он установит царство в этом мире и дословно исполнит Закон еврейского народа. Так учили поколения левитов и фарисеев, и все были уверены в этом.
Однако идея смиренного Мессии, который учит «любить своих врагов», Мессии-страдальца, презренного и отвергнутого людьми, была отвергнута как нелепая. Даже если бы кто-то обратил внимание на слова Исаии, которые приобрели значение и стали понятными только после жизни и смерти Иисуса Христа, они были бы восприняты как нелепость. Но Тот, Кто пришёл, смиренный проповедник любви, объявил себя этим Мессией, и многие слушали Его и верили Ему.
Сын галилейского плотника Иисус не получил формального образования. «Евреи удивлялись: этот человек никогда не учился, откуда у него такое знание Священного Писания?» Он не посещал синагогальные школы и не имел учителей-раввинов. Подтверждение этому можно найти у фарисеев; если бы Он принадлежал к их кругу, они бы не задавались вопросом, «откуда у Него такая мудрость и сила» (Матф. 13:54).
Яркий свет откровения, исходящий от учения этого молодого и неграмотного пришельца, контрастирует с темным фоном левитского Закона и фарисейских традиций, против которых он выступил, прибыв в Иудею.
Нагорная проповедь Иисуса Христа поражает своей ясностью и глубиной, особенно для тех, кто хорошо знаком с Ветхим Заветом. Она возникает, как внезапное полуденное солнце, освещая мрак ночи.
К тому времени Закон, для исполнения которого Иисус пришел в мир, превратился в сложную систему правил и предписаний, подавляющую своей строгостью и буквальностью. Тора была лишь его основой, на которую раввины наложили множество толкований, а старейшины, словно трудолюбивые шелковичные черви, продолжали создавать новые детали, стремясь уловить мельчайшие нюансы человеческих поступков.
Целые поколения правоведов бились над вопросами, подобными тому, допустимо ли употреблять в пищу яйцо в субботу, если оно было снесено курицей до появления второй звезды на небе. Законы и их толкования составили обширную библиотеку, и даже международной группе юристов потребовались бы годы, чтобы ознакомиться со всеми этими накопленными рассуждениями.
Из Галилеи пришел простой юноша, который решительно отбросил значительную часть накопившихся предрассудков, показав, где правда, а где заблуждение. Он свёл все заповеди и пророчества к двум главным: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» и «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Этим он разоблачил и осудил основную ересь, которую левиты и фарисеи веками вплетали в Закон.
«Люби ближнего твоего, как самого себя» — такая заповедь присутствует в книге Левит, но основное внимание уделялось тому, что «ближними» считались исключительно представители еврейского народа.
Иисус вернул к жизни древнее, забытое предписание любить ближнего, не обращая внимания на его происхождение и вероисповедание. Это стало основой Его учения: «Я пришёл не для того, чтобы упразднить Закон, но чтобы исполнить его». Чтобы развеять все сомнения, Он добавил: «Вы слышали: „Ненавидь врага своего“, а Я говорю вам: „Любите врагов своих“». Некоторые могут возразить, что в Ветхом Завете нет конкретной заповеди «ненавидь врага своего».
Ветхий Завет включает в себя множество указаний, которые призывают к уничтожению тех, кого мы не считаем «близкими». Однако учение Иисуса Христа стало прямым противоречием этим предписаниям, как их интерпретировали фарисеи. Более того, Господь отказался принять роль националистического освободителя и завоевателя, о которой говорили пророчества и которую ожидали от Мессии. Вероятно, если бы он согласился на эту роль, у него было бы больше сторонников и, возможно, даже поддержка фарисеев.
В Его ответе звучал не только отказ, но и укор: «Моё царство не от мира сего. Царство Божие находится внутри вас. Не копите себе сокровища на земле, но копите их на небесах, где ни моль, ни ржавчина не уничтожают, и где воры не подкапывают и не воруют». Эти незамысловатые слова стали прямым вызовом самым могущественным людям того времени и сильным ударом по основам веры, которые фарисеи строили веками.
Молодой Галилеянин не учил раболепству и призывал к внутреннему смирению. Но его гнев неизменно проявлялся в нападках на фарисеев. Слово «фарисеи» означало «не соприкасающихся с нечистыми людьми и вещами». Фарисеи немедленно приняли вызов, начав расставлять Христу ловушки по старой, отработанной системе, описанной много лет назад Иеремией: «Все, жившие со мною в мире, сторожат за мною, не споткнусь ли я: может быть, говорят, он попадётся, и мы одолеем его и отмстим ему».
Фарисеи пристально наблюдали за Иисусом, задавая ему вопрос: «Почему ваш Учитель ест и пьет вместе с мытарями и грешниками?» (По их мнению, это было серьезным нарушением Закона). Однако Христос не только успешно противостоял им в дискуссиях, но и ловко избегал расставленных ловушек, отвечая: «Не здоровые нуждаются в враче, а больные. Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию».
Следя за Ним дальше, фарисеи заметили, что ученики срывали колосья и ели их в субботу, что противоречило их закону. Они сказали: «Вот ученики Твои нарушают закон, делая то, что нельзя делать в субботу». Их вопросы касались только обрядов, но никогда не затрагивали веру или поведение. Они спросили: «Почему ученики Твои не соблюдают предание старцев? Ведь они не умывают рук перед едой».колосья и ели их в субботу (что было прямым нарушением их «Закона»): «Вот ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу». Их вопросы всегда относились только к обрядам, но никогда не к вере или поведению: «Зачем ученики Твои преступают предание старцев? Ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб».
«Лицемеры!» — ответил Он. «Хорошо пророчествовал о вас Исаия: „Приближаются ко Мне люди устами, чтут Меня, сердце же их далеко отстоит от Меня. Но тщетно чтут Меня, уча заповедям человеческим“». Это было не просто метко, а прямо в точку: «закон» был не Божьим, а законом левитов и фарисеев, иначе говоря, «заповедями человеческими». После этого о компромиссе не могло быть и речи. Иисус Христос отвернулся от фарисеев и, призвав народ, сказал: «Слушайте и разумейте: „Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет его“».
Этим Он обличил ничтожность одной из наиболее ревниво охраняемых прерогатив священства, связанной с приготовлением и употреблением пищи. Этот ритуал включал убой скота, выцеживание крови, непригодность «того, что помирает само по себе» и так далее. Хотя эти «заповеди человеческие» и приписывались Моисею, строгому соблюдению этого ритуала под контролем фарисеев придавалось первостепенное значение.
Учение левитов и фарисеев признавало «ближними» только иудеев, а самаряне считались самыми отвратительными из отверженных язычников. Даже прикосновение к самарянину оскверняло и считалось страшным «нарушением».
Вопрос был задуман как способ вынудить Христа произнести слова, которые могли бы привести к его осуждению и суровому наказанию. Но Христос, проявив невероятную смелость и мудрость, ответил притчей о милосердном самарянине. В этой истории говорится о человеке, которого «разбойники изранили и оставили умирать. По пути мимо него прошли священник и левит, но никто из них не остановился. Однако некий самарянин, увидев пострадавшего, сжалился над ним, перевязал его раны и отвёз его в гостиницу, заплатив за его лечение».
Христос задал вопрос: «Кто из троих был ближний для избитого разбойниками?» (Лука, 10:29). Законник, поставленный в затруднительное положение, не решился произнести ненавистное слово «самарянин» и ответил: «Тот, кто проявил милосердие». Лишь позднее он осознал, что своими словами косвенно осудил тех, от чьего имени говорил — священника и левита.
«Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же», — этими немногими словами Христос, не делая прямого намека, заставил спрашивавшего самого осудить всю расовую ересь, на которой построен фарисейский закон.
Христос знал, что и Он, и другой, разоблачающий фарисеев, будут убиты. Он выделял фарисеев и книжников как главных виновников секты, извратившей Закон, и заклеймил их словами, не имеющими равных в мировой литературе:
«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Вы обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном гиены, вдвое худшим вас. Вы даете десятину с мяса, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру. Вы очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды.
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты. Строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников и говорите: «Если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитой крови пророков»; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же веру отцов ваших. Змии, порождение ехиднины!»
Мы видим, как приближается кульминация событий. Синедрион под предводительством Каиафы готовится к решительным действиям против того, кто бросает вызов их авторитету и установлениям. Иуда Искариот, единственный иудей среди учеников-галилеян, вместе с вооружённой толпой направляется в Гефсиманский сад. Там он предаёт Иисуса, целуя его, обрекая на смерть.
Римский префект Понтий Пилат всеми силами пытался избежать исполнения настойчивых требований старейшин о казни Христа. Его жена советовала ему не иметь с ними дел. Как это часто бывает с политиками, Пилат попытался переложить ответственность на тетрарха Галилеи Ирода Антипу. Однако тот вернул дело обратно. Тогда Пилат предложил ограничиться бичеванием, но фарисеи всё равно настаивали на смерти Христа, угрожая доносом в Рим: «Если отпустишь Его, не будешь другом кесарю».
Пилат в последний раз попытался переложить ответственность: «Возьмите Его и судите по своему закону». Но фарисеи, искушенные в судопроизводстве, нашли выход: «Нам не позволено римскими законами никого предавать смерти». Тогда Пилат предложил «народу» помиловать одного из двух: Иисуса Христа или разбойника Варавву.
Очевидно, он не ждал многого, ведь разница между «народом» и толпой невелика, и от них сложно ожидать справедливости или милосердия. Толпа всегда подчиняется воле могущественного меньшинства.
Багряница, скипетр, терновый венец и насмешливое величие — только умы фарисеев могли придумать эти издевательства, чтобы подчеркнуть триумф и унижение.
Скорбный путь на Голгофу, позорное распятие между двумя ворами — в этот день Рим уступил требованиям фарисеев, как Персия уступила левитам пятьсот лет назад. Фарисеи научили иудеев ждать Мессию, но теперь они распяли того, кто назвал себя им. Иными словами, Мессия ещё не пришёл; по мнению фарисеев, царь из рода Давида, претендент на мировое господство, ещё должен явиться; его ждут и сегодня.
После распятия Иисуса фарисеи и левиты сформировали основные принципы жизни и мировоззрения евреев на последующие века. Главным принципом иудейского закона стал сепаратизм. Однако в 70 году нашей эры, через 35 лет после смерти Иисуса, ситуация кардинально изменилась.
В Иудее вспыхнули волнения, которые побудили Рим вмешаться. В результате Иудея была покорена, утратила своё название на картах.
Перед разрушением Иерусалима в 70 году н.э. две группы людей покинули город. Одни были последователями Иисуса Христа, другие — фарисеями. Первые несли весть о зарождающемся христианстве, в то время как вторые, предчувствуя грядущие бедствия, искали новое место для руководства еврейским народом. Эти группы стали своеобразными «вестниками света и тьмы», которые прошли через столетия истории, двигаясь с Востока на Запад.
В XXI веке мы наблюдаем, как народы, сформированные христианской культурой, сталкиваются с противостоянием со стороны группы, стремящейся искоренить любые упоминания о Христе. Это противостояние особенно ярко проявилось в последние десять лет в Украине.
Евреи верят в приход Мессии, который будет потомком царской династии Давида, через его сына Шломо. В иудейской традиции мессианская эра — это временной отрезок между появлением Мессии и концом времён.
Аминь!
Автор публикации
