Батюшка Рафаил! ПИСЬМО № 30 от ( 15.12.2007 г)
Во время ночной молитвы (ближе к утру) начал обращать внимание на следующее: сев на афонскую скамейку, мысленное внимание сосредоточив на два пальца выше соска левой груди, сдерживая дыхание (дышу не борзо), медленно произношу слова восьмисловной Иисусовой молитвы. По мере удержания дыхания, и сосредоточения внимания, ум спускается во внутренние области сердца, появляется теплота в том месте, где молится ум. Постепенно эта теплота начинает охватывать пространство левой груди, печка разогревается и внутри образуется жаровня, поглощающая все вокруг. «Это тот самый жар, который ощутили ученики, направляясь в Эммаус: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?» (Лк.24:82).
По мере молитвенного делания ум погружается в необъятные глубины сердца, каждый раз опускаясь этажом ниже и отдохнув, продолжает спуск на следующий этаж. Чем глубже погружение, тем умиротвореннее и сладостнее. В такие минуты пространство заполнено молитвой, нет дыхания, подсознанием осознаешь что как то дышишь, но самого дыхания не ощущаешь. В такие молитвенные мгновения внешнее перестает быть, ты здесь и тебя нет. В глубинах сердечных творится молитва не человеческими усилиями, ты тайный зритель происходящего. Можно смело утверждать словами святых отцов — сердце переживает благодать Божию как огонь, попаляющий грех и страсти, но еще не воспринимает как свет, просвещающий внутреннего человека.
Наступает момент, когда молитва начинает идти то ли на осмысливаемом подсознании, в такие моменты душа вместе с сердцем почему то оказываются сверху тела и таким образом молятся ( это сугубо личное мнение, потому что не знаю как правильно описать это состояниесловами — молитва только что творилась внутри сердца, каким то образом переместилась на поверхность тела).
Вход и выход ума из сердца дело Божией благодати, никакие приемы не помогут ввести ум в сердце усилиями человека — здесь опыт. Когда Божия благодать отходит, сразу это чувствуешь возвращением на грешную землю. Молитва начинает подъем из сердечных глубин на поверхность. По мере подъема, возвращается осознание что душа еще в теле, потому что в течение полутора — двух часов ты не чувствовал этого тела, а теперь оно проявляется болью в плечах, в шее, ноги прокалываются тысячами мелких иголочек — затекли от долгого сидения. Встаю замерзший, сердце мокрое какое то и довольное — этот молитвенный дух сохраняется в течении дня.
С переходом в храм болячки исчезли, ступни ног как и не болели, хотя день на ногах. У меня пустыня наоборот — среди городской сутолоки «держать» молитву трудно, только горячий комочек внутри сердца и слова молитвы, а четок нет – опереться не на что (по временам пальцами перебираю несуществующие костяшки в труднейшие минуты, когда не идет молитва, или вышла во внешнее, или меняю слова молитвы на Мытареву, или Богородице Дево радуйся…).
Батюшка Рафаил!
Когда уволили 30 октября, во время безделия собрал нашу переписку воедино и прочитал ее. Писать пишу вам, однако ранее написанные письма не читаю. Поэтому переписка такая скомканная получилась. Вы лучше меня знаете что и где подкорректировать, в тот порядок, который считаете необходимым.
С Уважением Виктор г. Воронеж
Дорогой Виктор!
Начну с главного. В Песни Песней написано: «Я сплю, а сердце мое бдит». Старцы говорили, что эти слова относятся к делателям Иисусовой молитвы, но только в разной степени. Во сне молитва может продолжать свое движение, но в это время из недр подсознания вырываются образы и картины, хранимые в памяти сердца, только в каких-то фантастических вариантах; кроме того, сюда включаются импульсы, идущие от духовного мира, к сожалению, часто от инфернальных сил. Иногда такая молитва похожа на пловца, который то всплывает на поверхность реки (область сознания), то снова погружается в нее. Иногда Иисусова молитва похожа на свет луны в облачную ночь: самого диска луны не видно – он скрыт под покровом облаков, но он присутствует как светильник, спрятанный за занавесом, и душа чувствует какое-то тепло от такой сокровенной молитвы. Иногда человек слышит свою молитву в тонкой дремоте, как бы сам не осознавая, что это – явь или сон, будто он находится одновременно в двух измерениях, и смотрит на себя со стороны. Чаще всего такое состояние бывает под утро; тогда молитва звучит более явственно, но тело находится в оцепенении. Святой праведный Иов говорит, что душа получает откровение в предутренние часы. Разумеется, ожидание откровений для нас более чем опасно, но человек может ощущать благодатное чувство, как приближение невидимого духовного существа, которое оставляет в сердце мир и тихую, глубокую радость. Но это бывает редко. Возможно, то состояние, о котором вы говорите, это пробуждение и переход от сна к яви. Воля еще отключена, но в сердце сохранилась некая теплота; эта теплота свидетельствует о готовности к молитве. Человек начинает творить волевую и сознательную молитву. Он охраняет ее от помыслов и образов, как защищают огонек светильника от порыва ветра. Здесь исполняется заповедь, данная Адаму в Эдеме: «Храни, и взращай (сад своего сердца)». Благодать молитвы раскрывает человеку глубину и новые емкости его собственного сердца, и он понимает, что сердце – это великое царство, неведомое ему самому. При сосредоточенной и внимательной молитве дыхание становится редким и поверхностным, а сама молитва воспринимается как дыхание вечной жизни, как будто дышит дух человека. В это время человек забывает о своем теле; оно как бы исчезает или становится тонким до неощутимости. Это состояние не может продолжаться долго. Иногда у человека появляется даже страх: что, если такое состояние будет продолжаться, то он уже не выйдет из него и умрет. И здесь Господь полагает меру. Насчет ощущения, что сердце «мокрое какое-то и довольное», то может быть это от волевого напряжения во время молитвы, которое передается даже телу.
У некоторых подвижников от напряженной молитвы пот выступал на лице. Вы пишете, что вам трудно молиться во время повседневной работы. «В труднейшие минуты» можно на время менять слова молитвы, переходить на пятисловную молитву (Господи, Иисусе Христе, помилуй мя), или говорить «Господи, помилуй», впрочем, это решает личный опыт.
Переписку получили. Ваши письма я не решаюсь переделывать, чтобы не испортить; это все равно, что вырезать из сшитой одежды куски и на их место пришить другую ткань: в результате получатся латки. Думаю, что следует оставить ваши письма так, как есть, только слегка сократить там, где речь идет о мирских и семейных делах. Думаю, что под вашими письмами можно поставить инициал, или как вы захотите.
Ваше предыдущее письмо было датировано 10 декабрем, ответ на которое я послал.
Помоги вам Господи в вашей жизни, трудах и молитве. С любовью о Христе, архимандрит Рафаил.
Автор публикации
