Батюшка Рафаил (Карелин)!
Это письмо, написано мною в мае 2005 года, адресовано духовному отцу протоиерею Владимиру (Владимирский храм — г.Воронеж), который собирался в паломничество на Афон, где подробно рассказываю о первоначальном личном опыте Иисусовой молитвы. С Уважением, Виктор Шипилов
СТАТЬЯ РЕДАКТИРОВАНА АВТОРОМ 29.11.2025 г.
___________________________________________________________________________
«Что ты имеешь, — говорит апостол Павел, — чего бы ты не принял от Бога?» (1 Кор. 4,7).
Батюшка Владимир! (май 2005 год)
Я замечаю, что ваше отношение ко мне изменилось. Я понимаю, что не всегда был примерным чадом, но Вы — мой духовный отец, и вы должны знать обо всём, что происходит со мной.
В 2002 г. летом Вы стали моим духовным отцом. С этого времени жизнь моя духовная потекла по Вашему благословению, помня, что (если человек не всё говорит духовнику, то его дорога кривая и не ведет ко спасению, а кто всё говорит, тот прямо пойдет в Царство Небесное).
МОЛИТВА ПО СВОЕВОЛИЮ
В начале 2004 г. по своеволию начал проходить устами Иисусову молитву, сатана использовал мою наивность — в сентябре я забросил не только молитву, но и поснимал иконы в доме, перестал ходить в храм. А всё началось с того, что в интернете нашел сайт, где подробно рассказывалось одним «богословом», что младенец Христос на руках Пресвятой Богородицы не есть Христос. Всё это так убедительно аргументировалось, что согласился с доводами автора сайта. Улетел, так — улетел. Не забывали меня и постоянно звонили Мария Ивановна, Анна Михайловна, Владимир Митрофанович, мощная поддержка была — она и вернула меня обратно.
В этот период у меня была очень серьезная ломка — или вновь вернуться в бизнес, или же к Богу. Определился, что последнее мне дороже, потому что «зрел плод» постепенно, о чем вам и поведал, как только вернулся, и у нас с вами, батюшка, состоялся серьезный разговор. И в ближайшие дни (конец октября) меня свалила болезнь (грипп). Температура под 40. Лежу, состояние ужасное, почему-то беру четки и с закрытыми глазами устами начинаю произносить Иисусову молитву, которая, на удивление мое, пошла легко и сразу 1000. Второй день превзошел первый — 2000. Хотя ранее сколько ни тужился, но более 300 не получалось. Позвонил вам и поделился новостью и попросил благословения по 2000 ежедневно на ближайшую неделю. С этого момента под Вашим руководством мы начали прохождение молитвы.
ВРЕМЯ ПЕРЕВОДА ЧАСОВ
Каждую неделю приходил к вам и рассказывал, что со мной происходило. Вы внимательно выслушивали, задавали наводящие вопросы и, убедившись, что все нормально, благословляли на следующую сотню.
Настало время перевода часов, и вы, батюшка, посоветовали мне не переводить биологические часы. Я последовал вашему совету, хотя это и означало вставать в 4 утра.
Представьте себе это осеннее холодное время суток: ты идешь в заброшенный городской парк, над твоей головой низко несущиеся тучи, сильный ветер, непроглядная темень — жуть, да и только! Рассудок мой противился мысли о том, чтобы выходить из дома, но я пересиливал себя, вставал и шёл.
Одиночество — это страшное испытание, когда ты не знаешь, правильно ли поступаешь или нет. Временами меня охватывали уныние и тоска, но Господь не оставлял одного, поддерживал.
Осеннее небо представляет собой низко несущиеся над головой тучи. По временам я становился свидетелем того, как на моих глазах эти тучи расступались, формируя огромный круг звездного неба по ходу моего движения. Я смотрел на эти звёзды и плакал — плач в такие моменты и есть Божие утешение.
Насытившись плачем, я наблюдал, как небо снова затягивается тучами. Это произошло пару или тройку раз, большего мне и не нужно было.
МОЛИТВА ПО ПОСЛУШАНИЮ
Постепенно количество устных молитв довели с вами до пяти тысяч. Вся моя жизнь стала молитвой. К 5000 устных начали еженедельно добавлять по 100 (сто) мысленных, умом произносимых. Вначале умная молитва произносилась по слогам, как бы заново учился говорить. Именно с этого момента прочувствовал — где творится мысленная молитва, там и наши мысли копошатся. Это для меня стало неожиданным открытием. Каждое свое движение, каждый шаг сверял со святоотеческим. Постепенно по вашему благословению довели до 1000 умных и 5000 тыс. устных. Затем начали постепенно сокращать устную молитву, заменяя ее на мысленную. Так как вы не имели практики сей молитвы, то благословили меня писать по монастырям с целью найти опытного делателя. Во время Великого поста 2005 года осознал, что более в счете и четках не нуждаюсь — молитва во мне привилась, теперь она легко внутри меня произносится, а четки стали сдерживающим фактором самой молитвы. Причина в том, что где наше мысленное внимание, там и наш ум. Когда тянем четки, наш ум на четках, а не на два пальца выше соска левой груди.
Этот Великий пост для меня был запоминающимся. Во вторую неделю поста, во время соборования почувствовал, что как-то странно я «поплыл». Дождавшись окончания службы, грохнулся на стул и продолжил «плавание». Спросил у батюшки Александра, что со мной происходит? Он только улыбнулся. Придя домой, добравшись до икон, встал на колени и заплакал. Слезы лились густые и крупные, падали на пол, разлетаясь в разные стороны, и шли из самого сердца. Когда они прекратились, у меня от боли голова раскалывалась, а все тело ныло.
А на шестой неделе поста, придя точно также после службы домой, прилег отдохнуть. То ли спал, то ли нет, но вот где-то высоко появилась черная точка и начала на меня опускаться, увеличиваясь в размерах. Когда достигла меня, то это уже было что-то огромное и черное, которое поглотило всего и начало душить. Орал я что есть мочи (то ли во сне, то ли наяву), ибо душила она меня по-настоящему. Но вот миг — и нет ее. Я проснулся и не мог понять, правда ли это было или нет. С мая 2005 года (по вашему совету) пришел в храм к вам в непосредственное послушание. Продолжая молиться, каждый шаг согласовывал с вами, батюшка, и постоянно сверялся со святыми отцами. Моими настольными книгами с первых дней молитвы «Аскетические опыты» свт. Игнатия Брянчанинова, творения свт. Феофана Затворника, умное делание архиепископа Антония (Михайловского), Оптинские старцы ит. д. Из «Откровенные рассказы странника» я взял за основу постепенное увеличение количества Иисусовых молитв по благословению. Практика подтвердила правильность этого решения.
ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ СТАЛА МОЛИТВОЙ
В это время я не работал, расстались с компаньоном, поэтому сосредоточился на самой молитве. Мы посоветовались с вами, батюшка, и решили к устным молитвам постепенно добавлять мысленные (умом произносимые). Однажды поймал себя на мысли, что где творится моя мысленная молитва, там и мысли мои копошатся, а где это место расположено, я пока не понимал. Это стало неожиданным открытием для меня.
Время бежит быстро, неделя за неделей. Подошли с вами, батюшка, к 1000 умных и 5000 тыс. устных. Вставал в четыре утра и молился до 22 часов вечера. По мере увеличения мысленных молитв стала по нарастающей (день ото дня) жутко болеть голова. Так как вы, батюшка Владимир, сами не молились Иисусовой молитвой, благословили меня на поиск опытного делателя среди монашествующих. Оно и понятно, по мере молитвенной практики вопросов становилось с каждым днем все больше, у святых отцов ответы прикровенные. В близлежащих монастырях ни одного опытного делателя сей молитвы. Не было их в среде белого священства, тем более среди мирян. И как быть в такой непростой ситуации, когда голова раскалывается при каждом слове Иисусовой молитвы? Останавливаться? Отступать?
К тому времени мною было перелопачено всё, касаемо практики Иисусовой молитвы, что можно было в продаже. Ответа нигде не находил. Только в книге «Аскетические опыты» свт. Игнатия Брянчанинова нашел рекомендацию перевода мысленного ума из головы и установлением его над соском левой груди. Здесь все просто — накладываем ладонь правой руки на левую грудь таким образом, чтобы наши верхние два пальца были расположены над соском груди, а два нижних под соском груди. Над двумя пальцами, расположенными над соском левой груди, ставим точку фломастером. Чтобы не ошибиться, есть еще один способ, которым поделился Новиков Н. М. Накладываем нашу плотно сжатую пятерню правой руки под левую ключицу таким образом, чтобы наш безымянный палец лежал на самой ключице, а четыре плотно сжатых пальца под ключицей. Под ладонью ставим фломастером точку.
Что мы имеем? Две точки — одна выше, другая ниже. Выбирайте верхнюю точку для личной безопасности. Знаете почему? Когда переведете свое мысленное внимание и начнете «непрестанно» произносить слова восьмисловной Иисусовой молитвы, то вскоре образуется болевая точка — это и есть место входа в духовное сердце. Отныне надо наше мысленное внимание держать на этой болевой точке. Сама боль вскоре отойдет. Нельзя мысленное внимание опускать ниже болевой точки — это вход в словесную часть сердца, где расположен наш ДУХ. Всё, что ниже, всё от лукавого. Многие повредились как раз по причине опускания своего мысленного внимания ниже болевой точки. Причина в том, что всё, что ниже, то от лукавого.
Самочинно переводить опасно, сатана постарается обмануть, необходим тот, кто на личном опыте познал всесторонний искус от лукавого. К сожалению, в наше время таковых практически не найти, поэтому и вынужден так все подробно описывать.
УМОМ ПРОИЗНОСИМАЯ МОЛИТВА
Шаг за шагом подошли к трем тысячам устных и трем тысячам мысленных (умом произносимых) Иисусовых молитв. Как они произносились? Сто устных, сто мысленных, и так постоянно чередуя. Во время Великого поста 2005 года понял, что больше в устной молитве не нуждаюсь. Именно с этого времени я стал молиться только (мысленной) умом произносимой молитвой. Что это значит? Когда мы что—либо читаем (про себя), мы читаем мысленно, без шевеления нашего языка. Вот так должны мы произносить слова восьмисловной Иисусовой молитвы. Этот способ так и называется — (мысленная) умом произносимая Иисусова молитва. Если вслух, такая молитва называется устной, гласной.
Во вторую неделю поста, во время соборования, почувствовал, что как—то странно я «поплыл». Дождавшись окончания службы, грохнулся на стул и продолжил «плавание». Священники ходили мимо и улыбались. Придя домой, с трудом добрался до спальни, встал на колени перед иконами и заплакал. Слезы из глаз катились густые и крупные. Когда они прекратились, на смену им пришла жуткая головная боль, голова раскалывалась на миллиарды мелких осколков. Я рухнул в постель и проспал часа два. Это был мой первый опыт глубокого сердечного плача.
На шестой неделе Великого поста, после службы прилег отдохнуть. То ли спал, то ли нет (святые отцы называют тонким сном), где—то высоко появилась маленькая черная точка, опускаясь, увеличивалась в размерах. Все вокруг потемнело, меня накрыло огромным и черным, поглотив без остатка, и начало душить это самое черное. Орал я что есть мочи, воздуха не хватало — ни вздохнуть ни выдохнуть. Миг, и все исчезло. Я проснулся и долго не мог понять, правда все это было или нет.
С мая пришел в храм к вам в непосредственное послушание. Продолжая молиться, каждый шаг согласовывал с вами.
(Бог призывает всех. Но не все отзываются на Его призыв. Те, которые отозвались, сурово испытываются Богом, и степень суровости испытания соразмеряется Богом со степенью верности и преданности Ему. Любящие Бога проходят чрез многие и тягчайшие искушения. От любви Божией отрывают подвижника протесты рассудка, его же собственного рассудка, не могущего вместить или принять закон Христов, который ему, рассудку, представляется безумием. В минуты богооставленности протесты эти могут приобретать чрезвычайную силу).
Пошли и у меня протесты, да еще какие. Бог миловал и не отнимал молитвы. Вставая в 5 утра, брал собак и уходил в парк, дорогой молился. Все мы знаем, что наше сердце находится в левой части груди, и если наложить руку на эту часть груди, то почувствуем работу сердечных клапанов. Однажды, гуляя по парку и молясь, почувствовал, что в левой части груди у меня вместо сердца висит кусок льда, от него всё внутри содрогается от исходящего холода. Чтобы прочувствовать мое состояние, достаточно прижать сосульку к телу и не отнимать. Только вот моя сосулька висит у меня внутри тела, вокруг нее начинает все замерзать, а сделать ничего невозможно. Жуткое состояние и достаточно неприятное. Этим мне Господь указал, насколько холодно и бесчувственно мое сердце, и в чьей оно находится власти.
(Соединение ума с сердцем испытывает всякий верующий, когда он внимательно, <от сердца>, молится; еще в большей степени он познает его, когда приходит к нему умиление и сладостное чувство любви Божией. Плач умиления при молитве есть верный показатель того, что ум соединился с сердцем, и что настоящая молитва нашла свое первое место, первую степень восхождения к Богу; вот почему он так ценится всеми подвижниками.)
Почему я начал писать письма в монастыри, на которые взял ваше благословение? Согласно святым отцам, признаком покаянных слёз является вхождение ума в сердце.
Помню, как, молясь в парке, начал обращать внимание, как ум стал протискиваться внутрь сердца, и так больно это происходило, что иной раз и согнешься весь. Ум словно протискивался сквозь узкое горлышко в свободное внутреннее пространство, находящееся за этим сужением, и заполнял собою его полностью. Но, видимо, ума было больше, чем само пространство, по этой причине ум начинал давить на внутренние стенки. А вот когда он оказывался внутри, некая нега начинала истекать внутри сердца. Идешь по парку, молишься, начинается боль, ум протискивается и оказывается внутри сердца, и так сладостно, но стоит помыслу прорваться, как ум сразу же выходит с болью из сердца. Отгонишь помысел, ум внутрь сердца ныряет. Так и ходишь по парку, словно на плечах у тебя коромысло и два ведра полной воды, и стараешься, чтобы не расплескать. Это я сейчас понял, а тогда не мог нигде найти ответа всему происходящему.
Через несколько минут пребывания внутри ум начинал выходить наружу и вновь протискивался через некое узкое пространство теперь уже наружу, и вновь дикая боль, от которой ни вздохнуть, ни выдохнуть.
У меня начала болеть грудь. Вначале левая половина груди, затем и правая. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Спать можно только на спине. Эта боль не исчезла и продолжается до сих пор. Она настолько сильна, что не даёт мне безболезненно вздохнуть. А иногда боль становится настолько нестерпимой, что я готов лезть на стену.
Я не знал, как избавиться от этой боли. Мне нужна была помощь и совет опытного делателя, только не пустота. Но вместо этого в храме начали происходить странные вещи. На меня обрушилась волна агрессии, и я был не готов к такому повороту событий.
Много лет спустя, после написания данной статьи, прочитал книгу митрополита Иерофея Влахоса, где нашел то, через что сам прошел.
R.S. «Чем глубже покаяние, тем более возрастает сокрушение. Сердце, проходя через покаяние, сокрушается в буквальном смысле слова. Царь и пророк Давид говорит: «Жертва Богу — дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50:19). В сокрушенном сердце почивает Бог. Говоря о сокрушении сердца, необходимо объяснить, каким образом сокрушается сердце и что представляет собою само это сокрушение. Чтобы дать некое истолкование сокрушению сердца, необходимо упомянуть о сердечной боли. Здесь прежде всего надо сказать, что под сердечной болью мы понимаем главным образом боль духовного сердца. Духовное сердце страдает и болит. Если причина заключается в благодати Божией, то от этого не будет вредных последствий для плотского сердца. Это значит, что когда духовное сердце, проходя через покаяние, сокрушается, скорбит, страдает от радостной печали, а сердце телесное следует этому естественному процессу, то это не имеет для него никаких последствий. В таких случаях кардиологи обычно не находят никаких болезненных признаков, и это именно потому, что у страдающего от сердечной боли плотское сердце не становится больным. Не чувствующий боли не приносит плода, как говорит Исаак Сирин: «Молитва без боли — как недоношенное дитя перед Богом».
По свидетельству преподобного Иоанна Синайского, основанному, вероятно, на его собственном опыте, у некоторых эта вышеестественная боль была столь велика, так сильно болело сердце, что уста их чувственным образом извергали кровь: «Видел я в некоторых крайний предел плача: от скорби болезненного и уязвленного сердца они чувственным образом извергали кровь из уст. Видев это, я вспомнил сказавшего: «Уязвен бых яко трава, и изсше сердце мое« (Пс. 101:5)» (Леств. 7:65).
Следствием этой боли является и истечение слез. Господь назвал блаженными плачущих: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5:4). Таким образом, плач по Боге и происходящие от него слезы заповеданы нам Христом. Слезы — это образ жизни. Если образом жизни можно назвать покаяние и плач, то это относится и к слезам, которые струятся из кающегося и сокрушенного сердца. Говоря о слезах, необходимо заметить, что существуют внутренние слезы сердца и внешние, телесные слезы. Сердце часто плачет, умываясь реками слез. Подвижник духовной жизни, проникнутый духом православного предания, многократно «вынуждает» сердце плакать. В большинстве случаев эти сердечные слезы обнаруживают себя внешне. Иногда они бывают и тайными. Давайте же рассмотрим ценность слез».
Ценность слез велика. Характерны слова отцов, не понаслышке знакомых с этой реальностью. Слезы – это крещение. «Источник слез после крещения больше крещения, хотя сии слова и кажутся несколько дерзкими» (Леств.7:6). Слезы – это признак возрожденного человека. По словам аввы Пимена, «плач – это путь, переданный нам Писанием и отцами, говорящими: «Плачьте. Нет иного пути, кроме этого».
Плач стал неотъемлемой частью моего молитвенного пути на протяжении всех последующих лет. Ценность плача можно познать только на личном опыте, описать это состояние невозможно — это образ жизни. Хочу добавить — духовный плач из себя выдавить невозможно, это находящая Божия благодать.
Отцы повелевают пребывать в том делании, в котором приходят слезы, потому, что слезы — это плод. Они вначале бывают скудны и приходят редко и болезненно. После того, как утешишься слезами — голова раскалывается, тело болит и надо ложиться, обязательно поспать, чтобы восстановиться. Постепенно слезы становятся чаще и обильнее.
(Помолившись как должно, ожидай недолжного, однако стой мужественно, охраняя плод свой. Ибо для этого ты и предназначен изначала: делати и хранити (Быт. 2:15). А поэтому, возделав, не оставляй без охраны добытое трудом, иначе не будет тебе никакой пользы от молитвы.)
Я еще не до конца осознавал что такое Иисусова молитва, поэтому и не понимал всего происходящего вокруг меня. Начались у меня скорби в храме, пришлось уйти.
(Господь по многому милосердию Своему дает нам благодать, и мы должны крепко хранить ее, чтобы не потерять, ибо без благодати человек духовно слеп. Благодать не приходит так, чтобы душа не знала ее, и когда теряется благодать, то душа сильно скучает по ней и слезно ищет ее. Слава Господу, что Он дает разуметь пришествие благодати и учит нас познавать — за что она приходит и за что теряется).
Ум настолько привык к молитве, что, где бы я не находился, везде молюсь. Если еду в общественном транспорте — молюсь, иду — молюсь, говорю с кем либо, когда заканчиваю свою речь, слушая собеседника — молюсь.
Это письмо я начал писать вам на Пасху во второй половине дня, а заканчиваю сегодня в субботу, т.е. писалось оно всю пасхальную неделю. В шестую неделю Великого поста 2005 г., когда я умом произносил Иисусову молитву, все тело вдруг в одно мгновение стало как бы едиными устами, произносящими молитву и ум находился в центре, а вокруг свора помыслов, отталкивая друг друга, спешила донести свое что то очень важное, а я отдыхал не беспокоим ими, наблюдая лишь за суетой. Продолжалось это минут 15.
Батюшка Владимир! Вы скоро уезжаете на Афон, может захватите с собой это письмо и посоветуетесь в отношении меня, а то ведь совершенно один и спросить не у кого что делать мне дальше.
R.S. Приведенные мною выдержки из книги о. Софрония Сахарова «Старец Силуан Афонский» .
Христос Воскресе!
Дорогой Виктор! Со вниманием и интересом прочел ваше письмо. Старцы говорили, что боль в сердце может возникнуть от напряженного внимания к сердцу, когда изменяется само кровообращение: кровь приливает к сердцу, но отливает от него с трудом. Такое состояние в духовном отношении является нейтральным: это и не прелесть и не достижение, а физическое состояние — сжатие сосудов, и в телесном смысле не желательно. Оно может пройти само собой со временем, но если боль продолжается, то надо перейти на устную молитву, а затем снова вернуться к прежней внутренней. Старцы советуют не давить умом на сердце, а опускать ум в сердце, соединив его с вздохом (вдыхаемым в легкие воздухом). Вообще, дорогой Виктор, у каждого человека есть что-то свое в молитве, которое надо проверить, почувствовать в личном опыте: что хорошо для одного, то может быть неприемлемо для другого. На расстоянии трудно давать советы. Между духовным отцом и его чадом должен существовать непосредственный личный контакт. Заочные ответы это, в сущности говоря, самые общие фразы о молитве. Главные правила — не искать самому молитвенной сладости, избегать душевных эмоций, не вызывать искусственно слез, но, разумеется, и не отвергать их; не представлять во время молитвы какого либо образа, не напрягать сердце, не опускать внимание ниже сердца, молитву начинать с покаяния. Иисусову молитву, если она движется сама — прерывать нельзя, даже для того, чтобы прочитать обычные утренние или вечерние молитвы.
Самодвижущаяся Иисусова молитва заменяет все остальные молитвы. Если молитва проснулась ночью в сердце, то человек не хочет и не может спать, а утром чувствует себя легко и бодро. Потерпите немощи своего духовного отца, и со временем его прежнее расположение может возвратиться. Если он не прав в своих подозрениях, то прав Господь, Который хочет через испытания очистить вас.
Помоги вам, Господи.
Прошу ваших молитв. Архимандрит Рафаил (Карелин).
Автор публикации
