ПРЕДИСЛОВИЕ

Незаслуженно забытый батюшка Иоанн Журавский. С большим удовольствием многократно читал его книгу «О внутреннем христианстве», написанную им с личного опыта, основанного на святоотеческом. В В 1930 годы отец Иоанн Журавский, написал книгу»О внутреннем Христианстве». На страницах этой книги батюшка задается вопросом. Почему церковь в России постигла такая беда и такие гонения? Почему погибли почти все монастыри? (в 20-е, 30-е годы в СССР монашеская жизнь была разрушена). Сейчас люди без запинки ответят,что в трагедии церкви виноваты «проклятые большевики». Но батюшка отвечал на этот вопрос иначе. По его словам немалая вина в трагедии лежит на самой церкви. Ибо к 1917 году из многих храмов и монастырей ушло «внутреннее христианство». В храмах очень скрупулезно и точно исполнялись обряды, но «стяжания Духа Святого», о котором говорил преп.Серафим Саровский, не было… И поэтому одна из причин гонений — это Божия кара за проблемы в самой церкви..

БИОГРАФИЯ

Рижский старец митрофорный протоиерей Иоанн Журавский (1867-1964) — это уникальное явление в православной жизни не только Латвии,но и всего бывшего Союза. Батюшка Иоанн,которого его духовные чада зовут «золотым батюшкой» — это,кроме всего прочего, живая связь времен.

Будущий старец с детства хотел связать свою жизнь со служением Богу,и родители не препятствовали этому. Иоанн окончил Рижскую Духовную Семинарию и Санкт-Петербургскую Духовную Академию. И в Риге,и в Петербурге молодой студент Иван Петрович Журавский встречался несколько раз с великим православным Подвижником св.прав.Иоанном Кронштадтским. Иоанн Кронштадтский среди прочих даров обладал также уникальным даром видеть основное призвание,предназначение человека. И он очень точно благословлял на исполнение этого предназначения многих как известных светских людей,так и священнослужителей. В молодом студенте Иоанне Журавском Иоанн Кронштадтский увидел человека, который на протяжении многих десятилетий будет продолжать его дело,и благословил его на служение и рясу в подарок, которую батюшка хранил до конца своей жизни.

В 1897 году по окончании Петербургской Академии Иоанн Журавский был рукоположен во священники и женился. Но с супругой своей, подобно Иоанну Кронштадтскому он до конца дней прожил как брат с сестрой. Правда,при этом,они воспитали двух приемных детей.

«О ВНУТРЕННЕМ ХРИСТИАНСТВЕ»

«В меру жития бывает восприятие истины» – сказал великий наставник умного монашества – св. Исаак Сирский.
В меру внутреннего сердечного очищения раскрывается Евангелие. Потому Господь и сказал: «Покайтесь и веруйте в Евангелие».

Еще в 14-м веке преп. Григорий Синаит жаловался, что обошел гору Афонскую и между тысячами иноков нашел только три сосуда благодати, которые имели некоторое понятие об «умном делании». А наш святитель Игнатий Брянчанинов сто лет тому назад писал, что «ныне они так редки, что можно безошибочно сказать – «их нет».

В умном делании сущность монашества, в монашестве сущность христианства. Умное житие было корнями духовного бытия монашества, было его душой. Живое руководство было в опытных делателях «умного делания». Но само монашество оскудело изнутри, оскудело «умным деланием». Оставлением «умного делания» и увеличением монастырей, стяжанием внешнего довольства и славы, увлечением внешним благочинием и пышностью – тяжкий грех и дерзкое нарушение монашеских обетов.

По святоотеческому разуму, в основе опытного Богопознания лежит «умное делание» или «трезвение», которое состоит из внимания к помыслам и НЕПРЕСТАННОЙ МОЛИТВЫ Иисусовой, заключающейся в словах:

«ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, СЫНЕ БОЖИЙ, ПОМИЛУЙ МЯ ГРЕШНОГО»

Путь указан – от внешнего к внутреннему: ко вниманию к помыслам и к непрестанной молитве. Кто внутри – тот на правильном пути. Ибо только внутренняя жизнь и есть истинно христианская жизнь. Так свидетельствуют Святые Отцы. Внимание и непрестанная молитва и есть та мысленная деятельность, из которой и слагается умное делание. «Непрестанная молитва, как заповедь Божия и дар Божий необъяснима человеческим разумом и словом» – говорит святитель Игнатий Брянчанинов (т. II, стр. 216).

Непрестанная молитва дается непрестанному покаянию. Единственно верное пособие, которое не повредит легких и не помутит ума, не ввергнет в «прелесть» – это непрерывная покаянная молитва, в сокрушении сердца Богу приносимая: «Помилуй». Эту жертвенную молитву сокрушения Господь Бог не презрит. Ибо только покаянию отверзаются двери Тайн Царствия Божия. И это путь не заблудный.

Это делание «Тайна спасения» Апостольского Корабля, в котором спасались древние Отцы и за который не держится современное монашество. Оно ухватилось за внешнее одеяние, за внешнее благочестие, потеряв при этом внутреннее умное делание – внимание к помыслам и непрестанную молитву. А потеряв «умное делание» – оно потеряло себя.

Теперь это Ангельское делание будет принадлежать тем, кто ухватится за него изнутри, кто обретет внутренний путь к Богу — Узкий путь умной Тесноты. Это и будет монашество внутреннее, сокровенное.

«Моление молитвой Иисусовой есть установление Божественное. Установлено, оно не через посредство пророка, не через посредство Апостола, не через посредство Ангела, установлен самим Сыном Божиим и Богом», – говорит святитель Игнатий Брянчанинов.

Рожденный от плоти не знает жития покаянного, жития Божьего, оно для него недоступно. Для него нужно родиться свыше, из плоти превратиться в дух. Невозможное человекам – возможно Богу. И сия новая духовная жизнь рождается в купели покаяния и слез для потерявших благодать крещения. Другого пути в царство Жизни, в Царство Божие – нет. Так учат Святые Отцы. В сие Таинство новорождения свыше, в благодатную купель слез, вводит сия маленькая сокровенная молитовка Иисусова. Чудным, непостижимым действием Благодати Божией мертвый человек превращается в живого, из камня (бесчувственного к духовному) в благоухающий Небесный Цветок Ангельской жизни.

Одним умом может быть созерцаем и уразумеваем Бог. Ту же мысль еще сильнее выражает св. Макарий Великий: «Ум, который непрестанно вникает в самого себя и взыскует Господа, может через благодать Божию обрести и душу свою, хотя бы она была в погибели страстей» (Беседа 9, 11).

Вот к этому приобретению души спасительным «умным трудом», – «умной молитвой» и призывают Святые Отцы наш больной блуждающий УМ.

«С тех пор, как человек изгнан из рая и отделился от Бога, диавол с бесами получил свободу день и ночь невидимо колебать мысленную силу каждого человека. Оградиться уму не иначе возможно, как всегдашнею памятью о Боге. У кого впечатлиться память о Боге, тот удержит от брожения и мысленную силу души. Ибо как для тела потребен воздух, чтобы дышать, – так для души потребно непрестанное памятование о Боге, т. е. непрестанная молитва».

С Божьей помощью сам из опыта узнаешь, храня внимание и держа Иисуса, т. е Иисусову молитву: «Господе Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного» (свт. Игнатий Брянчанинов. III-160).

Св. Антоний Великий говорит: «Жизнь души есть непрестанное памятование и любление Бога. Посему не оставляй моления именем Господа Иисуса. Обращай это Имя в уме, поучайся в сердце, восхваляй языком» (святым говорится об умом произносимой Иисусовой молитве)

И Св. Григорий Богослов говорит: «Чаще поминай имя Божие, нежели дышишь. Ибо памятовать о Боге необходимее, нежели дышать».

И Св. Василий Великий: «Непрестанно памятовать о Боге благочестиво и в этом боголюбивая душа не знает сытости. Посему не должно давать душе времени быть праздною от помышления о Боге».

И Григорий Синаит: «Всячески принуждай себя на делание сие (т. е. на непрестанное призывание Господа Иисуса), ибо Царство Божие есть достояние нудящих себя и нуждницы восхищают его».

И Св. Исихий Иерусалимский говорит: «Должно всегда вращать в пространстве сердца нашего имя Господа Иисуса. Ибо как дождь, чем в большем количестве ни спадает на землю, тем более умягчает ее, так и святое Имя Христово, без помыслов нами возглашаемое, чем чаще призываем Его, тем более умягчает землю сердца нашего, преисполняя его радости и веселия».

И Св. Филофей Синайский: «С утра должно мужественно и неотступно стоять у дверей сердца с крепкою памятию о Боге и непрестанною в душе Иисус-Христовою Молитвою».

И Св. Авва Филимон: «Не давай уму своему быть праздным, но заставляй его сокровенно поучаться и молиться. И в мысли твоей трезвенно, со страхом и трепетом говори: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя; и трезвенною мыслию и не блуждающим умом всегда молись такой молитвой. Если пребудет в тебе непрестанно молитва и поучение в Писаниях, – то отверзутся очи души твоей и будет в ней радость великая и чувство некое неизреченное и горячее, при согреянии и плоти от Духа, так что весь человек станет духовным».

И св. Макарий Великий уясняет ту же мысль такими словами: «Кто хочет приступить ко Господу, сподобиться вечной жизни, соделаться обителью Христовой, исполниться Духом, чисто и неукоризненно исполнять заповеди Христовы: тому надлежит непрестанно пребывать в молитве. Ибо единственное охранение и врачевство для души – с любовию памятовать о Боге. А у сопротивника нашего все усилия к тому, чтобы отвлечь наш ум от памятования о Боге».

Исходя как бы из этих мыслей св. Игнатий и Каллист Ксанфопулы говорят, что «Начало всякого боголюбезного действования есть с верою НЕПРЕСТАННОЕ ПРИЗЫВАНИЕ спасительного имени Господа нашего Иисуса Христа».

А свт. Иоанн Златоуст, со свойственной его дарованию особенностью, доводит эту мысль уже до полной ясности и говорит: «Нужно запереться в себе и править умом, обуздывая его. И всякий помысел и всякое действо лукавого казнить призыванием Господа нашего Иисуса Христа».

«И ничего другого не ищите у Господа Славы, кроме сей одной милости. Ища же милости, ищите ее с сердцем смиренным и умиленным и с утра до вечера вопите, а если можно, то и всю ночь: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». И понуждайте ум свой на это дело, потому, что «узки врата и тесен путь», вводящий в жизнь и одни нудящие себя входят в него», ибо таковых, нудящих себя есть Царство Небесное.

И вполне согласно с этим гармоническим хором древних Отцов звучат слова и нашего светлого преп. Серафима Саровского. Он говорит: «Истинно решившимся служить Богу должно упражняться в памяти Божией – в непрестанной молитве ко Господу Иисусу Христу».

А наш преп. Нил Сорский, как бы согласованно с Григорием Синаитом, заключает эту дивную гармонию священных изречений утверждением: «Умная Молитва» – выше всех деланий и есть добродетелей глава, как любовь Божия».

Святой же Исаак Сирский – говорит еще решительнее, что «без непрестанной молитвы невозможно приблизиться к Богу». Ибо, что бывает с рыбою, вынутою из воды, то бывает и с умом, который выступил из памятования о Боге и парит в памятований о мире».

Имя Господа Иисуса Христа содержит в себе Божественную Силу. Силой сего Имени тело исцеляется от недугов, душа – от страстей. Перед именем Иисусовым трепещут демоны, и мучимые страхом величия Его Божества, бегут от Него. Потому Отцы и сказали: бей супостатов именем Иисусовым ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на земле (Св. Иоанн Лествичник). Ради Имени Иисусова, призываемого молящимся, нисходит ему помощь от Бога и даруется отпущение грехов. Ради имени Господа бывает услышана молитва наша грешная и ради сего Имени даруется спасение. Силой Имени Иисусова освобождается ум от колебания и кружения в помыслах пустомыслия и воля укрепляется в соблюдении заповедей Господних. Силой сего Имени просветляется ум и дозволяется пребывать в душе мыслям и чувствованиям Богоугодным, принадлежащим непорочному естеству человеческому; и нет в ней места для мыслей и чувствований чужих (еп. Инатий Брянчанинов, т. II, стр. 282).

«Именем Господа Иисуса даруется оживление душе, умерщвленной грехом. Христос Господь Иисус есть Жизнь – и имя Его живительно, исполнено Жизни. «Имя Его есть Жизнь Вечная» (св. Симеон Солунский). Оно животворит призывающих с верою и делает причастниками Жизни Вечной. Имя Господа Иисуса – свято и освящает призывающего: освящает уста, язык, сердце и тело; освящает и окружающий воздух».

«Погружайте непрестанно ваш ум, внутреннего человека, в сию Святую Память Божию, доколе не изобразится в Вас Христос, по слову Апостольскому» (Галат. 4, 19).

«Нам необходимо знать, что «Спасение наше иначе и не может состояться, если не изменится наш ум и не соделается иным действием Благодати Божией» – как говорит св. Симеон Нов. Богослов.

«Если ум наш не будет уврачеван Христом, то все наши подвиги тщетны и суетны» –говорит тот же Святой.
«Ибо прежде и более всего необходимо быть уврачевану от Христа сему грешнику – нашему уму, который есть воистину тот самый грешник, ради которого Христос, будучи Бог, соделался человеком, для этого одного Он распялся, умер и воскрес. Освящение ума и есть воскресение души, бывающее в настоящей жизни» (т. 1, стр. 31, 133–134).

Проверив на себе, Святые предлагают средство к уврачеванию нашего ума – сие краткое призывание святого Имени Божия, или непрестанную молитву, которая служит врачеванием и охранением нашей умной души и высшим выражением нашей любви к Богу.

Об этом говорит св. Макарий такими словами: «Единственное охранение и врачевство для души – с любовью памятовать о Боге».

И св. Исаак Сирский ту же мысль выражает такими словами: «Страсти искореняются и обращаются в бегство непрестанным погружением мысли в Боге, Это – меч, умерщвляющий их» (Слово 8).

А св. Симеон Солунский еще более уясняет ту же мысль такими словами: «Сия Божественная молитва, состоящая в призывании Спасителя – есть сердца очищение, источник божественных помыслов и духовных разумений. Сие призывание всякий благочестивый всегда да возглашает, да радеет о сем деле, «как о священнодействии, как о проявлении своей любви ко Господу Христу».

Вступив на путь сего призывания, на путь внутренней Молитвы, мы тем самым вступаем на путь духовной жизни. А духовная жизнь начинается с внимания к себе, к своим помыслам, вожделениям и ощущениям. Внимание же вводит, как говорят Отцы – на путь духовного видения. Молитва внутренняя, внимательная и вводит в это видение: она просвещает наше внутреннее зрение, и мы постепенно начинаем видеть то, чего прежде совершенно не видели и не замечали: и себя, и окружающий нас умный мир духов в образе помыслов, мечтаний, вожделений.

Ибо открывается какая-то сокровенная и тонкая сила тьмы, пребывающая в сердце и ведущая борьбу с пробудившейся душой. И тогда начинаем понимать, что и мы духи, но покрытые грубой «кожей» – телесностью, и что сущность наша не в «коже», а в невидимой умной природе нашей, и что нам предлежит брань и борьба с духами бестелесными, злыми, коварными, которые ведут с нами неустанную борьбу посредством помыслов, вожделений и мечтаний. И тогда мы начинаем видеть в себе как «в одном и том же уме действуют два духа» (Макарий Великий).

Или как говорит св. Исихий: «Ум с умом невидимо сцепляются на борьбу – ум демонский с нашим, и тогда у нас является нужда каждое мгновение из глубины души взывать ко Христу — Спасителю, чтобы отогнал ум демонский, растлевающий мечтаниями наш ум, а добычу победную даровал нам, как человеколюбец».

И в живом опыте мы начинаем познавать – как говорит сей Святый, что лучшей помощи, кроме Иисусовой, не найти нам во всю жизнь нашу, потому, что только Он Один, Господь, яко Бог, знает демонские ковы, обходы и лукавства. Потому и необходимо для нас непрестанное призывание имени Божия: «Ибо от призывания Имени Божия враги обессиливаются, – как говорит св. Варсонофий Великий, – а зная сие – не престанем призывать Имя Божие в помощь».

И только в сем делании непрестанного мысленного труда наше мысленное естество – этот Образ Присносущной Его Славы, Красота Божия в нас (покрытая хламидой страстей), эта потерянная драхма, этот грешник, «блудно иждивший свое житие», только в сем сокровенном делании обретает незаблудный путь, ведущий к Богу.
И своим воплем: «Согреших, Отче, на небо и пред Тобою – помилуй мя, кающегося», – входит в музыку сфер, в Божественную Симфонию Небес, где и восхваляет Дивное Имя Дивного Бога Херувимами припевающее.

У читающего эти строки невольно могут возникнуть мысли сомнительного характера: «Да возможно ли заниматься «умным деланием» человеку, живущему среди мира и в мирской обстановке? Ведь это занятие приличествует тому, кто живет в монастыре, а в миру этим заниматься невозможно!» На это следует сказать словами Господними: «Невозможное человекам – возможно Богу» (Лк. 18, 27).

И св. Симеон Новый Богослов говорит, что «ни мир, ни житейские дела не мешают исполнять заповеди Божий, когда имеется ревность и внимание» (том II, стр. 26).

«Господь совершает спасение посреди земли» (Пс. 73, 12), т. е. посреди всего земного и суетного, посреди греха и соблазнов спасение совершает Сам Бог, а не человек, но при благом усердии человека. Ибо спасение Божие, а не человеческое. Если бы непрестанная молитва была невозможна среди мира, то Дух Святый устами Апостола не призывал бы к сему труду всех христиан, не внушал бы: «Непрестанно молитесь» (1 Фесал 5, 17).

Ибо Господь Бог к невозможному не призывает. Значит она для нас возможна. А поскольку внушается Духом Божиим, то и необходима, т. к. «без непрестанной молитвы К Богу приблизиться невозможно»- говорит св. Исаак Сирский (Слово 69).

Святитель Игнатий Брянчанинов говорит: «Всем христианам можно и должно заниматься сей молитвой с целью покаяния и призывания Господа на помощь, заниматься со страхом Божиим и верою, с величайшим вниманием к мысли и словам молитвы, с сокрушением духа» (т. II, стр. 303).

Св. Василий Великий положил неграмотным все молитвословия заменять молитвою Иисусовою и это принято за правило всею Восточной Церковью.

Св. Симеон, архиепископ Солунский, заповедует и советует архиереям, священникам, монахам и мирским на всякое время и час произносить эту священную молитву, имея ее как бы дыхание жизни, и говорит: «Сие призывание всяк благочестивый да возглашает И всегда да, понуждает себя к тому».

И наш светлый батюшка, преподобный Серафим, давал те же наставления о молитве всем приходящим к нему – и монахам, и мирским, и говорил: «Всякий христианин пусть занимается своим делом, а во время работы дома, или на пути куда-нибудь, пусть читает тихо: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». И в этом да будет все твое внимание и обучение. С призыванием имени Божия ты найдешь покой, достигнешь чистоты духовной и телесной, и вселится в тебя Св. Дух, источник всех благ, и Он управит тебя во святыне, во всяком благочестии и чистоте» (Житие Старца Серафима, изд. 1877 г., стр. 82–83).

Многие из чувства ложного смирения почитают себя недостойными заниматься сей молитвой, говоря, что это занятие приличествует людям святым. Но это понятие превратное, неправильное, погрешительное.

Блаженной памяти Старец схимонах Василий Поляномерульский, опытный делатель умной молитвы, так и говорит: «Многие не зная опытно умного делания, погрешительно судят, что умное делание принадлежит одним бесстрастным и святым мужам. Иные же боятся приступать к сему труду, страшась впасть в прелесть от сей молитвы. Эта боязнь основана на духовном невежестве. И если строже рассматривать эту боязнь, то это уже есть прелесть. Да разве это не прелесть! Разве это не обольщение! Разве это не повреждение душевное – считать молитвенное призывание Святого и Спасительного имени Божия опасным для себя? Что может быть пагубнее такого самообольщения! Это наиболее утонченная и наиболее душевредная форма прелести.

От сей молитвы никто не повреждался и не впадал в прелесть. Впадали в прелесть и повреждались душевно не от «умного делания», а от неразумного, от безумного, гордостного устремления ума к высоким духовным состояниям, несвойственным человеку, пребывающему в страстях. Были неопытные и неразумные духовники, которые воспрещали молиться сей молитвой, и под влиянием их запретов, некоторые доходили до полного душевного помрачения – как рассказывает об этом старец Паисий Молдавский. Они так устрашились сей святой молитвы, что дошли до крайнего безумия: имевшиеся у них святоотеческие книги об умной молитве потопили в реке, привязав их к кирпичам, что может быть безрассуднее такого отношения к сей святой молитве? Но сия молитва страшна не только невеждам, людям не книжным, – но и просвещенным, богословски образованным плотолюбцам. Они к ней относятся совсем дико и недоброжелательно. Так и говорит об этом опытнейший делатель сей молитвы еп. Игнатий Брянчанинов: «Немудрено, что и наши ученые (богословы), не имея понятия об умной молитве по преданию Православной церкви и прочитав о ней только в сочинениях западных писателей, повторили хуления и нелепости этих писателей» (т. II, 364).

«Плотский и душевный разум, как бы ни был богат премудростию мира, смотрит дико и недоброжелательно на умную молитву. Она средство единения духа человеческого с Духом Божиим, и потому страшна и ненавистна для тех, которые благоволят пребывание своего духа в сонме духов падших, отверженных, враждебных Богу, не сознающих своего падения, провозглашающих и превозносящих состояние падения, как бы состояние высшего преуспеяния» (там же).

При пострижении в монашество, когда новопостриженному даются четки, постригающий говорит: «Приими брате меч духовный Иже есть глагол Божий, Его же и посей во устах твоих Во уме же и сердце и глаголи непрестанно: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя».

Таким образом, всякому иноку сия молитва дается как заповедь. Но ведь редкий инок понимает значение этой заповеди; только те, кто имел опытного старца-руководителя, пребывавшего в сем делании. И молитва сия с редкими содружается – только с теми, кто отрешается от плотолюбивой жизни и с горячим сердцем ищет покаяния: к таковым она приходит как руководительница покаяния.

А с мирянами содружается лишь с теми, в ком появилась жажда отрешения от плотского бытия, жажда духовной жизни, жажда взыскания своей падшей души. А в ком жива жизнь плоти, жизнь «мира сего», с теми она не уживается. Но если и таковые искренно будут держаться за эту молитовку, она уведет их от жизни плотской и приведет к жизни духовной, к жизни покаянной! Эта молитва – есть молитва отрешения, молитва умерщвления плотского бытия, молитва смерти. И она же есть молитва воскресения души, молитва божественной жизни. Всяк, истинно прилепившийся к сей молитве, обязательно отрешится от жизни вещественной, от жизни плоти – замрет для мира, для жизни плотской и оживет для жизни духа, для жизни духовной. Сия молитовка приведет его на путь Воскресения духа, на путь жизни духа. Ибо молитва сия – дух и одухотворит всякого, кто ее возлюбит».

Конечно, мы привыкли иначе понимать, что «умной работой» занимаются только те, кто живет в монастырской или пустынной обстановке. Но нашему времени не дано – ни того, ни другого. Господь пустыню сделал недоступной и монастыри закрыл, а мир грешный оставил, и он продолжает существовать. Что же делать нам, желающим спасения?

Для всех, желающих спасения, остался один путь: внутренний – путь внимания к своим помыслам и молитвы непрестанной.

Нам нужно спасаться среди мира «умным занятием»: «Беречь свой ум».

Т. е. занимать его непрестанной молитвой покаяния. Не ищи в сей молитве высоких духовных состояний, а только зрения своих согрешений и очищения от страстей, и искать сего – в молитвенном плаче.

Этот путь незаблудный, безопасный, это путь Св. Отцов. И это единственный путь для нас доступный и открытый. Все другие пути для нас закрыты.

А мысли сомнения и колебания, возникающие в нас – это работа все того же «мысленного растлителя», который утонченными приемами сомнений, колебаний, нерешительности, усиливается расшатать в нас окончательно нашу и без того слабую веру во всемогущество Божие и погубить нас собственным нашим неверием Господу Богу, который:

«И вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр.13;8).

И Своей всемощной благодатию спасает всегда и везде всякого произволяющего и ищущего спасения.

Есть еще один острый вопрос, весьма тягостно переживаемый спасающимися:

«Кто будет нашим духовным руководителем на этом неведомом для нас и весьма опасном пути?»

Этот вопрос, который весьма многих пугает. Опытных старцев нет. И духовных наставников «сокровенному житию во Христе» не стало А св. Отцы говорят, что без опытного руководителя этим деланием нельзя спасаться.

Так что же нам делать? Как быть?

И вот Дивный Бог в своей премудрости, через святых Своих, древних молитвенников, предвозвестил о нас весьма утешительное слово. Он изрек их устами, что нашими духоносными наставниками в последних временах будут – «Богомудрые писания св. Отцов» – по слову Паисия (Величковского) – святителя Игнатия и других, – «и всевозможные скорби», по слову аввы Исхириона и др. Отцов.

Скорби и будут воспитывать нас для Царствия Божия и усовершать в «умном житии». Ибо «умная молитва» лучше возрастает и крепнет в нас тогда, когда мы всякую скорбь претерпеваем с благодарением.

Святитель Игнатий Брянчанинов повествует о сем следующее пророчество древних Отцов:

Некогда св. Отцы Египетского скита пророчески беседовали о последнем роде. «Что сделали мы?» – говорили они. Один из них, великий авва Исхирион, ответил: «Мы исполнили заповеди Божий». Спросили его: «Что сделают те, которые будут после нас?» – «Они, – сказал авва, – будут иметь делание вполовину против нас». Еще спросили его: «А что сделают те, которые будут после них?» Авва Исхирион отвечал: «Они отнюдь не будут иметь монашеского делания, но им попустятся скорби и те из них, которые устоят, будут выше нас и Отцов наших».

Вот истинное утешение Духа Святого для всех рабов Божиих, спасающихся в последних временах среди мира и его скорбей. И этого благодатного утешения не следует забывать.

Здесь сокрыто утешение и для тех, кто пребывает в скорби по своей воли, от ее тягостного бремени, и не знает, кому ее отдать. Скорби каждого, приемлющего их, управят в Царствие

«Ибо многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22).

Такова воля благого промысла о нас, чтобы мы, покорившись Ему, без смущения, сами несли скорбь своей воли. В смиренном преклонении перед сим Промыслом – ныне спасение. Нам нужно крепко освоиться с той мыслью, что ныне воспитывают нас для Жизни Вечной не старцы, не духовники, а многоразличные скорби.

Скорби – это и есть наши духоносные наставники и руководители в молитвенном житии. Нынче наш путь Бог управляет не советами старцев, а обилием жестоких скорбей.

Посему, всякой приходящей скорби нужно оказывать послушание, нужно кланяться в ножки, как старцу и с любовию лобызать ее святую руку, нас благословляющую, как старческую.

И в этом смиренномудром делании нужно умудряться, просвещаться и укрепляться богомудрыми писаниями Св. Отцов и особенно благодатными писаниями Святителя Игнатия Брянчанинова, который сам опытно прошел по этому многоскорбному «умному пути» и описал его с пророческой отчетливостью и ясностью. Сей богомудрый Святитель был одарен великим благодатным даром: «умно жить» с юных лет, и умно и ясно изъяснить это сокровенное житие, совершенное недоступное разуму теоретическому, богословскому.

У всех св. Отцов писания о сем предмете прикровенны, сокрыты в богомудрых и малодоступных речениях. Еп. Игнатий благоговейно снял эту прикровенность своей молитвенной многоскорбной жизнью. Ибо Богомудрость Св. Писаний уясняется в меру Богомудрого жития. Пребывая в сем житии, святитель уяснил у Отцов до предельной ясности, для нашего невежественного понимания.

Всем спасающимся в наших временах святитель Игнатий своими Богомудрыми писаниями, дан в наставника самим Духом Божиим. И лучшего руководителя на пути «умном» не отыскать во всей святоотеческой литературе. Он читается не только у нас, но и на Востоке, особенно на Старом Афоне, потому оттуда многие делатели «умного труда» приезжали в свое время на его могилу помолиться и испросить его благословенных молитв на многоскорбном пути молитвенном.

Писаниями еп. Игнатия, как писаниями духоносными и наиболее доступными для понимания, можно руководствоваться без всякого сомнения, и они управляют нас на пути спасения и усовершения в «умном делании». Сей отзыв принадлежит многим подвижникам «умного жития» последнего времени. Святитель Игнатий с удовлетворительной полнотой уяснил Апостольскую заповедь, она же заповедь Господня:

«А что вам говорю, – сказал Господь, –

говорю всем: «БОДРСТВУЙТЕ» (Мк.13.37).

А святой Апостол пояснил:

«Непрестанно молитесь» (I Фесал. 5, 17).

Дух же Святый в последних временах еще больше уяснил это сокровенное слово о «непрестанной молитве», уяснил благодатными устами Кронштадтского Молитвенника, сказав всем нам: «БЕРЕГИ СВОЙ УМ».

Этим деланием ум входит во внимание и молитва становится более внимательной и душа молится со многим страхом и благоговением, Иисусова Молитва есть молитва Покаяния – и это путь к обретению своей души, путь, приводящий к Богу. Ибо только путем покаяния грешная душа возвращается к Богу Другого пути к Богу нет.

А истинное покаяние – по благословенному разуму св. Отцов – слагается из трех умных добродетелей, из трех деланий:
1. Из очищения ума,
2. Из терпения скорбей и
3. Непрестанной молитвы (св. Марк Подвижник).

И в основе всей этой «умной» деятельности лежит непрестанная молитва, которая и вводит в Божественное Таинство Покаяния: ум очищает от помыслов, сердце – от вожделений и молящейся душе дается устойчивость в скорбях. Потому Отцы и наименовали ее славным именем, назвав «царицей добродетелей» (см. Иоанн Лествичник).

Верный путь к смирению – наш ближний, и лучший способ стяжать смирение – зазирать себя и смиряться перед ближним. Если мы хотим познать себя, каковы мы в духовной действительности, то при проверке лучший признак будет следующий: «Если мы, занимаясь «умной молитвой» с болью замечаем, что она не уживается с нами, не держится у нас и на устах, а все время убегает от нас, «то это верный признак гордостного состояния нашей души перед близкими и перед Богом. Благодать, присущая сей молитве, противится нашей гордости. Это печально-спасительное познание должно побудить нас к истинному покаянию; оно должно возгреть нашу молитву, сделать ее более смиренной и слезной. Это существенно-полезное познание должно усилить наш вопль к Богу «Помилуй!». Ибо «умная молитва» стяжавается житием слезным, покаянным, т. е . смирением. Смирению и дается благодать сей молитвы, смирению и раскрывается ее таинство».

В церкви грешная душа приносит покаяние устами, и это – цвет покаяния. А в повседневной жизни – деятельным терпеливым житием – делами – и это плод покаяния. Если же после исповеди нет у нас исправления своего жития, то такое покаяние бесплодное и Богу противное, ибо Он требует принести «достойный плод покаяния» – исправлением жития (Мф. 3, 8).

Наше покаяние церковное, не изменяющее нашего повседневного жития, есть не покаяние а самообман, самообольщение. Таким покаянием обманываем себя и Бога. Оскорбляем благость Божию, долготерпеливо ждущую нашего благого изменения. «Покаяние — завет с Богом об исправлении жития», – говорит св. Иоанн Лествичник (слово 5). Если же нет исправления, то нет и покаяния. Если нет благого изменения нашего жития, то нет и духовной жизни. Значит не стяжали мы дара благодати Покаяния, а потому и духа молитвы в нас не может быть.

«Ибо только в покаянии разгорается огнь молитвы, дожигающий вещество греха» – по слову св. Иоанна Лествичника. Покаяние есть живое таинство обновления всего человека, изменение его жития. Покаяние есть вторая купель слезная, возрождающая грешную душу для жизни духовной, «умной», Божественной.

И если наше покаяние не изменяет нашего жития, не обновляет нас, то тем самым показываем, что в нашем покаянии не было благодатного сокрушения о своей греховности Перед Богом и не обрели мы Благодати нас освобождающей от грехов и возрождающей для жизни новой христианской, а потому и мертвы для жизни духовной, благодатной и чужды христианства.

Такова внешняя деятельность кающейся перед Богом души.

Внутренняя же деятельность души – невидимая, мысленная, умная. Здесь покаянная деятельность совершается втайне перед Богом – в борьбе с помыслами и ощущениями, противными покаянному житию. Без этого внутреннего делания одна внешняя исправность непрочна и неустойчива со страстями. Кроме того, она может породить внешнего, горделивого фарисея Богу противного.

И во всей этой деятельности – и в терпении скорбей, и во внутренней борьбе с помыслами, мечтаниями и вожделениями, душа имеет нужду в благодатной помощи Свыше, в Божественной Силе – и эту силу она обретает в молитве. Ибо молитва и есть Источник благодатной силы. Молитвой покаяния душа привлекает живую, действенную помощь свыше. А так как скорби земные, помыслы и ощущения всевозможные, угнетающие душу, есть постоянные спутники души в ее земном бытии – то и молитва превращается в спасительную, умную, постоянную деятельность души – в непрестанную молитву.

А непрестанная молитва – есть непрестанное перед Богом покаяние, с искренним и глубоким сознанием того, что «достойное по делам моим приемлю». Таким образом вся земная деятельность души охватывается умной спасительной деятельностью покаяния.

Кто идет путем молитвы вне покаяния – тот на пути гордости. Кто в молитве ждет высоких духовных состояний – тот в обольщении. Кто пребывает в молитве, и она не изменяет его жития и не уводит от жизни вещественно-плотской к жизни благодатно-одухотворенной – тот стоит на пути заблуждения. Кто слезной молитвой смирения изменяет свое житие перед Богом и непрестанно очищает свой ум слезами покаяния от докучливых помыслов – тот на правом пути, на пути спасительном, на пути св. Отцов.

Итак, очищение ума от помыслов терпеливое перенесение скорбей и непрестанная молитва – это и есть та умная деятельность кающейся души на земле, свойственная ее состоянию, именуемая Покаянием и только этой деятельностью душа спасается и входит еще здесь в сокровенное, новое житие духовное, ангельское, в жизнь божественного бессмертия, дарованную нам Господом Иисусом Христом, только этой деятельностью обретает Тайну Царствия Божия, внутрь нас сущего. Таково просвещенное понимание истинного покаяния по Богомудрому разуму св. Отцов. Отсюда – непрестанная молитва не есть скучное, механическое занятие, а непрерывная, живая, умная деятельность души, совершающей спасительное Таинство непрестанного Покаяния.

«Внемли тому, что мы говорим и искренно тебе советуем». – так внушают Святые Отцы. Нашей «умной сущности» – нашему приснодвижному уму, нужно дать и занятие, отвечающее его природе – приснодвижное, непрерывное призывание имени Божия устами. Ибо освещение ума приходит через уста: ум и помыслы святятся и очищаются через молитвенное делание уст. «И сие тайное борение и размышление о Господе и труд призывания надобно нам иметь день и ночь – как говорит Божественный Макарий – ибо все дела наши освящаются и в чистоте нами совершаются НЕПРЕСТАННЫМ памятованием о Боге».

« И наше многострастное сердце, сия обитель ума, будет действенно очищаться от страстей этим непрестанным памятованием. Как и говорит о сем св. Диадох такими словами: «Желающий очистить свое сердце да разгорячает его непрестанно памятию о Господе Иисусе».

О сем говорит св. Варсонофий Вели кий, такими словами: «Непрестанное призывание Имени Божия есть врачевство, убивающее не только страсти, но и само действие их. Как врач изыскивает приличное врачество или пластырь на рану страждущего, и оно действует, причем больной и не знает, как сие делается: так точно и Имя Божие, будучи призываемо, убивает все страсти, хотя мы и не знаем как сие совершается».

«Когда же сердце бывает в нечувствии, тогда особенно нужно упражняться в молитве устной» – говорит батюшка о. Амвросий Оптинский. Устная молитва разгоняет холод нечувствия, согревает сердце Божественной теплотой. Для остывшего сердца устная молитва служит Благодатным Огнем. И св. Диадох свидетельствует, что Имя Божие, призываемое как огнем попаляет всякую скверну в душе. Он говорит: «Сие дивное Имя, будучи с напряженною заботливостью содержимо мыслью, очень ощутительно попаляет всякую скверну, появляющуюся в душе. Ибо Бог наш – Огнь поядаяй есть всякое зло, как говорит Апостол».

На сей ступени внутренняя Иисусова Молитва есть беспрерывное никогда не престающее призывание Божественного Имени Господа нашего Иисуса Христа устами. А внешняя непрерывность призывания приведет к молитве внутренней, непрестанной. Через это наружное желание обретается внутреннее:

ОБРЕТАЕТСЯ ДУХ МОЛИТВЫ.

Пророк-молитвенник об этом говорит: «Уста мои отверзох и привлекох дух» (Пс. 118, 131).

Именно внешним, устами привлекается внутреннее, привлекается дух. Таков духовный закон для телесно-умного творения – для человека; от телесного восходишь к духовному от внешнего – к внутреннему, от деяния -созерцанию телесными устами обретать Бестелесного. Иного пути нет.

Для того, чтобы стяжать молитву непрестанную, внутреннюю, нужно со смирением и терпеливо потрудиться в молитве телесной, устной, в чувствах покаяния, не дерзая «входить в сердце умом» для молитвы сердечной. Сердце отверзается для истинной молитвы не дыханием и не искусительными приемами, как возомнили некоторые превратные молельщики – сердце отверзается перстом Божиим, когда соблаговолит Господь Бог и когда сердце очистится от страстей.

И если бы всю жизнь, до кончины своей, мы пребыли только в устном упражнении Иисусовой Молитвы, то и в таком случае – по слову Отцов – будем в великом приобретении, потому, что намерение наше свято и Богу любезно; и занятие честно и досточтимо и труды многоплодны и спасительны будут в свое время. Богу ведомо.

И блажен всяк и добро ему будет, потому что Бог не обидчив. Он даст вкусить от плода трудов или при смерти или же после смерти, когда душа разрешается от союза плоти и будет восходить на небо посреди воздушных мытарств – действие молитвенное окружит ее, как пламень огненный и недоступна она будет мздоимцам – воздушным князьям, ради всемогущего Имени Иисуса Христа, которое она здесь с любовию носила в своих устах.

Так св. Исихий и говорит: «Душа воспаривши по смерти на воздух ко вратам небесным и там не постыдится врагов, имея за себя и с собою Христа. Но и тогда, как ныне, дерзновенно возглаголят к ним во вратех (Пс. 126, 5). Только до самого исхода своего и да не скучает она день и ночь взывать ко Господу Иисусу Христу, Сыну Божию. И он сотворит отмщение ее вскоре, по неложному Божественному обетованию Своему, которое изрек Он в притче о неправедном Судье: «ей глаголю Вам, яко сотворит отмщение вскоре» (Л к. 18, 8) – ив настоящей жизни? и по исходе ея из тела» (св. Исихий, пресв. Иерусалимский, гл.149).

И на этой ступени Иисусова молитва называется: трудовая, делательная, устная, телесная, как производимая телесными членами – устами и языком.

И нужно сказать, что при начале своем она бывает по большей части чрезвычайно трудная. Не раз, а многажды, человек приходит в безнадежие, что он не в силах приобрести спасительного ДЕЛАНИЯ. А при этом и сердце делается жестким, вся душа поражается нечувствием, восстает страстность с необыкновенною силою и духовная область жизни закрывается, как бы каменною стеной.

В этом и проявляется благодатное действие сей молитвы, открывающей нам глаза на то, чего мы прежде в себе не видели и в чем всегда спокойно пребывали перед Богом. Пребывали в нечувствии, в омертвении, в грехах и не стенали. А молитва стала оживлять омертвевшую душу и тут душа стала видеть, чувствовать, познавать свою греховность и виновность перед Богом и сильней начала стенать к Богу: «Помилуй!»

И от сего духовного видения состояние бывает безотрадное, томительное, страдательное. И все необходимо перетерпеть, пережить, не прекращая и не бросая молитвы. Сие состояние неизбежно бывает со всяким – говорят Отцы приступающим к сему великому делу – всего более ненавистному сопротивной силе демонской.

И бывает, что человек читает свою Святую молитву без всякой охоты, без всякого внимания, без малейшего ощущения приятности и язык вращается невообразимо трудно и человек – словно тяжелым молотом разбивает камни. При этом целые тучи помыслов всевозможного свойства, и между ними нечистые, богохульные, не изображаемые, бьют в ум, как волны морские о скалу. И человек видит себя не в пример хуже того, нежели тогда, когда не занимался молитвою; а отсюда, по неопытности, иной приходит в сомнение относительно ее святости, пользы и необходимости.

А Отцы говорят, что это происходит в порядке вещей, как неизбежное следствие сей молитвы.

«Произносить устами и языком Имя Господи Иисуса Христа Бога и Спасителя нашего имеет в нашей жизни великое значение: этим деланием мы выявляем перед лицом Господа умное движение воли нашей, устремленной к Нему. И хотя это движение и бессильное, и развлекаемое помыслами, злыми пожеланиями, прерываемое порывами злых страстей, – но силен Господь даровать нам и чистое к Нему влечение, силен разогнать сущую в нас тьму греховную и просветить наше сердце Светом Лица Своего, силен даровать нам молитву внутреннюю, сердечную.

Ибо по учению св. Макария Египетского, Он только и взыскует от нас именно сего доброго произволения, а чтобы привести его в исполнение – это есть дело Божией силы. Мы к этому не имеем своих сил».

И в свое время, Богу ведомое, тому, кто начинает телесным деланием, – придет и к душевному, кто начинает внешним – тот придем к внутреннему, кто смиренно стучится сей устной, телесной молитвой, тому отверзется дверь и к молитве внимательной, умной и сердечной».

«Ибо телесное делание, – говорит св. Исаак Сирский, – предшествует душевному, как персть предшествовала душе, вдунутой в Адама. Кто не имеет телесного делания, тот не может иметь и душевного, потому, что последнее рождается от первого, как колос из пшеничного зерна».

И, переступив порог телесного, он сможет войти в тонкие сокровенности «умного жития». Входить в это «умное житие» следует внешним устным призыванием Имени Божия при смиренном сознании своего недостоинства, при сознании всегдашнего Его присутствия и прошения у Бога милости своему окаянству для здешней и будущей жизни.

И призывать Имя Божие следует при всех занятиях, на всяком месте, во всякое время и даже во сне.
Это и есть первая ступень молитвы непрестанной, и она требует упражнения и труда. Хотя ум при этом и разносится, но и сим не нужно возмущаться и скорбеть, т. к. это есть грешная принадлежность каждого из нас. Чтобы удержать ум от кружения – есть дело Божие и это дается на высшей ступени умного делания. Именно – когда молитва станет внимательной, а ум начнет вниманием привлекать сердце к соучастию в молитве. А сердце открывается для молитвы перстом Божиим, но не механическими пособиями – открывается по очищении себя от страстей и по многим упражнениям в молитве устной и внимательной, когда благоволит о сем Сам Подвигоположник наш – Господь Иисус Христос.

Занятие молитвою Иисусовой есть дело великое и превожделенное, достойное похвалы и привлекает на нас взоры, Милость и Любовь Сына Божия, потому, что являя ею свое доброе произволение, мы приносим Богу то, что имеем.

Наше приношение Бог оценивает нашим усердием, а не богатством дара. Не приносящий Богу в жертву с усердием своих двух лепт, какие имеет, не принесет и того, что думает иметь. Принести Богу свои медные гроши, но с усердием – дело великое и Богу приятное. А когда Он увидит наш труд и добрую волю, тогда и золото подаст.

У читающего эти строки и не разумеющего сокровенного смысла речений св. Отцов о молитве, может возникнуть невольный вопрос: «Какая мне польза постоянно повторять устами одни и те же слова молитвы».

Только молящемуся своею внешнею, устно-телесною молитвою Бог дает молитву внутреннюю: умную, сердечную. Так учат об этом все св. Отцы. А ту мысль, что пользы не будет молиться одними устами, не чувствуя сердцем силы произносимых слов молитвы, – следует решительно опровергнуть, как мысль невежественную, неправильную, ложную, которая является продуктом гордого, заблужденного ума, непросвещенного светом Благодати. От произносимых слов молитвы, хотя бы и не разумеемых нами и не чувствуемых, польза для нас есть великая, благодатная и вполне ощутимая.

«Бей супостатов именем Иисусовым: ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на земле» (св. Иоанн Лествичник, сл, 21, гл. 7).

Пусть мы не знаем силы сего Святого оружия, но враги наши знают и трепещут. А посему будем прибегать к нему – по совету Святых, призывая с верою непрестанно сие Святое и Спасительное Имя Господне и сие призывание будет нам во спасение, по слову пророческому (Иоиль 2, 32).

«Ибо вся сила и все действие молитвы Иисусовой истекает, – говорит Святитель Игнатий, – из Покланяемого и Всемогущего имени Иисусова, Имени Единого под небом, О нем же подобает нам спастися» (т. II, стр. 371).

Молитва устная, Иисусова, по началу переходит в ЧАСТУЮ и по непривычности для нас еще не может быть непрестанной. А частая молитва вытекает сама собой из нашего молитвенного опыта — от нашего усердия и стремления к постоянному произнесению слов молитвы.

Внимательно относясь к своей жизни, мы начинаем замечать, что все, что нами сделано без молитвы – сделано плохо, и с плохими последствиями, а что сделано с молитвой, хотя бы и с самой краткой, например: «Господи, Иисусе Христе, благослови мя», «Господи, Иисусе Христе, помоги мне», «Господи, Иисусе Христе, сохрани мя» – мы начинаем невольно замечать на всех наших делах и начинаниях благословение Божие. Отсюда наш живой опыт учит нас частой молитве, чтобы мы все начинали молитвой всякое дело, сопровождали молитвой, и все наши дела заканчивали молитвой благодарения.

Из такого отношения к своей жизни и рождается частая молитва, или частое призывание Имени Божия. А частая устная молитва приводит ко внимательной, внимательная – к молитве умной и непрестанной. Посему частость молитвы и есть верный и кратчайший путь ко вкушению дара благодати молитвенной

– к обретению молитвы непрестанной. Частая молитва – благодатный ключ к молитве непрестанной, сердечной.

Святитель Игнатий Брянчанинов об этом так и говорит: «Кто не приучится к частой молитве, тот никогда не получит непрестанной. Непрестанная же молитва есть дар Божий испытанному в верности рабу и служителю Его» (т. V, стр. 113). Частая молитва избавляет душу от бесплодного кружения в пути и приводит к вратам Царствия, т, е. к Внутренней Молитве сердца.

Количество или частая молитва – рождают качество молитвы. А качество молитвы и есть благоговейное, внимательное предстояние души перед Богом, не развлекаемое посторонними помышлениями: что и есть «Вхождение в недоступные сокровенности ума, – как говорит св. Филипп Филадельфийский, – где душа зрит Невидимого и Единому наедине служит в разумных излияниях Любви», вкушая благодатное блаженство, исходящее от блаженного Бога. И к сему качеству молитвы, исходящее от Блаженного Бога приводит количество – говорит преп. Мелетий Исповедник Ибо Богоугодная молитва состоит из качества и количества: а качество не бывает без количества.

Качество молитвы – есть внимание, благоговение, страх, теплота сердечная и усиление, а это все принадлежит Богу. А количество принадлежит человеку и его усердию. Потому нашей природе и дана заповедь только о количестве: « Непрестанно молитесь» (I Фесал. 5, 17).

Непрестанность и частость – принадлежит человеческому усердию, благой воле человека Бог требует от человека только количества, непрестанности, частоты молитвы, а непрестанность в молитве, количество молитвы, при благом усердии человека, обязательно приведет Божиим содействием, – к качеству, т. е. к благим плодам молитвы.

Частая и правильно совершаемая молитва вначале полна рассеяния и невнимательности, сухости и холодности. Внимание, теплота и усиление этого дара Божия, которые Бог подает в свое время душе, трудящейся в частой молитве. И мы должны обратить наше внимание и приложить заботу стяжать количество, т. е. молиться часто, молиться на всяком месте, во всякое время и во всякой обстановке, держать свой ум в словах молитвы и «не носиться в вихре вредительных помыслов», как говорит св. Симеон Нов. Богослов (т. II, стр. 237). Не давать уму погружаться в смрадную тину мечтаний и пустомыслия, ибо по учению Св. Отцов ум наш, при отсутствии всегдашнего памятования о Боге, погруженный в сию тину мечтаний – грязнится, сквернится и в душу входит всякая нечистота.

Так, св. Ефрем Сирин и говорит: «При всегдашнем памятований о Господе удаляются от души гнусные страсти через это устрояется Св. Духу чистое жилище. Но где нет памятования о Боге, там господствует мрак и зловоние. Там совершается всякое негодное дело».

Частое, почти беспрерывное призывание Святого Имени Божия, вначале, хотя и рассеянное (ибо иным оно и не может быть по началу, но этим смущаться не следует) – может привести ко вниманию и теплоте сердечной, по слову Святых и к непрестанной молитве сердца, т. е. к Ангельскому житию, т. е. к благим плодам.

Если же наша молитва будет совершаться неправильно, т. е. небрежно, невнимательно, неблагоговейно и не будет у нас заботы об искоренении плевелов (помыслов), не будет заботы о благих плодах – а будет произрастать в нас – раздражение, гневливость, обидчивость, нетерпеливость, досадование на ближнего, осуждение и прочие побеги плевелов нашей гордости, тщеславия, самолюбия, спокойно произрастающих под лиственной сенью нашей молитвы – то таковое наше молитвенное делание находится в опасности: оно на неправильном пути.

Это путь богомольного постника фарисея, которому противится Бог и которого Он Сам осудил своими пречистыми устами (Лк.18. 9 — 14). Это зеленеющая бесплодная смоковница, подлежащая грозному Суду Божию (Мф.19.24).

Здесь доброе молитвенное делание попало на недобрый путь, на путь гордости. А всякое делание, в сокровенной основе которого лежит гордость, богомерзко, хотя бы оно имело и световидность Ангельскую.

Если же мы право перед Богом пребываем в молитве: зазираем себя, смиряемся перед ближним, не осуждаем его и пребываем в постоянном чувстве сокрушения перед Богом, то чтобы не последовало во время молитвы – как учат Отцы – «легкость ли, тяжесть ли – все хорошо». Никакая молитва – ни хорошая, ни худая, не пропадает перед Богом.

Легкость, теплота и сладость во время молитвы показуют, что Бог награждает и утешает за сей подвиг. А тягость, мрачность, сухость означает, что Бог очищает, исцеляет и укрепляет душу и сим полезным терпением спасает ее, приуготовляет нас смирением ко вкушению будущей благодатной сладости.

«И чтобы ни последовало и в жизни нашей – болезни, скорби, потрясения – благодать спасительная, пребывающая в призываемом Имени Божием, действенно понесет за нас все наши скорби».

При такой внутренней молитвенной настроенности частое призывание Имени Божия действенно потреблять в нас всякую скверну и наши немощи, какие мы будем оплакивать в тайне перед Богом.

Сие благодатное, непрестанное призывание будет исцелять наши неисцельные язвы – и ума, и сердца, и тела. Ум будет пребывать в божественных помышлениях и в памятований Сладчайшего Имени; чувства умиряются к ближнему, и тело начнет входить в ощущения духовные, для него неведомые, непостижимые.

Тело будет соучаствовать в устремлении духа и тогда всего человека объемлет сладость Божественного радования: «Тогда и все кости рекут: Господи, Господи! Кто подобен Тебе!?»

Но сие блаженство приходит не вдруг. А это и есть Царствие Божие, внутри нас сущее, данное нашему естеству благодатью Господа нашего Иисуса Христа, в которое мы и входим умным житием – при содействии Божием, нужно трудясь в поте лица, в частом призывании имени Божия, трудясь в сей славной и Божественной, дивной и непостижимой Молитве Иисусовой.

Так как человек не только телесно-словесное творение, но и «умное», то и следует приступить к научению молитве сего «умного бестелесного скитальца» – наш ум.

Ибо по существу, он и есть тот блудный сын, который оставил свойственное себе, т. е. сладостное Богообщение и удалился в страну дальнюю и чужую, расточил свое душевное имение: светлые и божественные помышления и ощущения, живя с распутными демонами и, скитаясь, стал питаться от голода душевного горькими рожцами из корыта мысленных свиней-бесов: питаться их помыслами, вожделениями, ощущениями, не свойственными своей природе и достоинству.

Сего то грешного скитальца и нужно приучить к внимательной молитве. Нужно удерживать его во время молитвы в словах молитвенных и не давать ему скитаться, понуждать его внимательно слышать слова молитвы, чтобы он увидел свой грех перед Богом, пришел в чувство и возопил

«Согреших, Отче, на небо и пред Тобою».

Страх Божий и внимательная молитва и рождает это чувство «зрения своих согрешений».

А зрение своих согрешений рождает сей «умный вопль», умную молитву покаяния. Страх Божий – есть родитель внимания – по слову св. мученика Вонифатия.

Душа зрит свою некрасоту благодатным вниманием. Только вниманием можно узреть свою некрасоту, свою греховность перед Богом. Без внимания не может быть ни сокрушения, ни молитвы покаяния. Потому св. Отцы в основу «умного делания» ставят внимание – внимание к себе, говорят они, т. е. истинная, духовная, внутренняя жизнь начинается с внимания.

«Внешнего человека легко научить молиться, но не мал труд научить внутреннего», – говорит св. Исихий.

Вот и необходимо употребить труд и приучить к внимательной молитве этого нашего внутреннего скитальца, необходимо понуждать его ко вниманию А сему нашему понуждению будет весьма содействовать Божия благодать, которая и уврачует его от блудной болезни скитания. «Удерживать бестелесного скитальца в пределах дома телесного» – это и есть подвиг, приводящий ко вниманию, к «умной молитве». И удерживать .ум в словах молитвы нужно в Страхе Божием, помня, перед Кем предстоим и с кем ведем молитвенную беседу. Потому св. Пророк и сказал: «Работайте Господеви со страхом» (Пс.2;11).

Молитва устная, частая, творимая со вниманием, в страхе Божием, становится умной и переходит в молитву сердечную – так учат Отцы. А молиться во внимании – это значит:

Читая слова молитвы – внимай этим словам, Слушай их с неотступным вниманием – Это путь к внимательной молитве. Если же не будешь себе внимать, то напрасно трудишься во внешнем. Рассеянный блуждающий ум со временем окрепнет в этом труде внимания и, при содействии Божием, будет молиться со вниманием.

Для обретения внимательной молитвы нужно держаться богомудрого совета св. Иоанна Лествичника, который и говорит: «Старайся всегда возвращать к себе, уклоняющуюся твою мысль, или лучше сказать, заключай ее в словах молитвы – если она, по младенчественности своей утомится и впадет в развлечение, то опять введи в слова молитвы. Ибо непостоянство свойственно нашему уму. Но Тот, Кто силен все утвердить может и. уму нашему дать постоянство»(Слово 28, 17).

Этот способ превосходнейший для стяжания внимательной молитвы. И совет для всех весьма спасительный и Богомудрый для всех трудящихся в умном труде. Лучшего совета у св. Отцов и нет. Говорить сию молитву следует негромко, себе вслух, когда никого нет. А если на людях – то говорить в уме, языком, внимая словам.

Читая слова молитвы, Внимай им – вот путь ко вниманию.

При этом Отцы дают еще один весьма полезный совет в этом делании: «надо молиться неспешно».

Основа внимания – страх Божий и неспешность в молитве. Посему следует читать сию молитву благоговейно, со страхом, НЕ СПЕШНО, протяженно, делая после каждой молитовки остановку – не вдруг изрекать следующую, чтобы ум, закосневал в словах молитвы.

Так учит о сем еп. Игнатий Брянчанинов и другие отцы. Это весьма важный и мудрый совет опытных делателей сего священного дела. Они говорят, что быстрое произнесение слов молитвы способствует рассеянию ума, укрепляет его рассеянность, а это самое и мешает ему войти в чувство благоговейного внимательного призывания. А молящийся неспешно – входит во внимание и вводится содействующей благодатию Божией – в «Таинство потрясающего благоговеинства» – по слову св. Каллиста.

И наш Кронштадтский молитвенник – о. Иоанн, из своего благодатного молитвенного опыта, говорит весьма выразительно о том же такими словами: «Не стяжавшим сердечной молитвы надо молиться неспешно».

Ревнующим о молитве следует обратить на это самое серьезное внимание. Так устроен наш душевный механизм, что наше внимание воспринимает – и сильней, и глубже, и насыщенней все, что проходит перед ним (мысленно) не торопясь. Быстро пролетающие слова и звуки скользят по поверхности и сознания, и чувства, и не кладут должного отпечатка. Таким образом и молитвенный труд требует разумной выдержки.

Через сие маленькое внешнее делание, для душевного разума непонятное, при содействии Благодати Божией, – пробудившаяся душа, возжаждавшая покаяния, обретает благодатную внимательную молитву, которая и поучает как беречь ум и вводит молящегося в непрестанное сердечное молитвенное действие. А молитвенное действие есть, как говорит о сем св. Симеон Солунский: «Иметь Христа-Спасителя в себе, Носить Его в уме и сердце, Непрестанно о нем помнить и помышлять, И гореть к нему любовью, как Серафимы, Зреть его всегда, как Херувимы, И в сердце Его иметь упокоевающимся».

И чем мы отторглись от Бога, тем и должны возвратиться к Нему: потеряли внимание к возникающим мыслям и чувствам, и свой ум и сердце предали в плен своим мысленным поработителям – лукавым -помышлениям и ощущениям – теперь должны встать на путь подвига и обрести внимание к своим помыслам и ощущениям.

Ибо весь труд душевный совершается внутри – во внимании к помыслам. Без этого внутреннего – одно внешнее благочестие не сильно спасти нас от мысленного потопления в бездне греховной. Так, св. Варсонофий Великий и говорит:

«Если внутреннее делание по Богу не поможет человеку, то напрасно он трудится ва внешнем».

Вот к этому внутреннему и нужно стремиться, т. е. молясь внешней, наружной молитвой, нужно стараться молиться со вниманием. Произнося неспешно слова молитвы, нужно внимать умом, вслушиваться в них и не позволять уму размышлять в это время о чем-либо ином, хотя бы и добром, такое размышление оскверняет молитву.

Св. Отцы говорят: когда предстоишь в молитве перед Великим Небесным Богом – сознавай, перед Кем ты предстоишь, сознавай с Кем ведешь молитвенную беседу, и не позволяй своему уму отвлекаться и вести в это время беседу с пришедшими к тебе лукавыми помыслами. Пусть они стучатся у дверей своего ума, пусть там шумно глаголят, а ты не отвечай: будь глух и нем.

Всякое наше отвлечение от молитвенного предстояния Богу – оскорбляет Божие Величие.

Но вначале нашего молитвенного пути, по непривычности к внимательной молитве, мы невольно будем отвлекаться и это неизбежно Но как только сознаем свое отвлечение, немедленно припадем со своей немощью перед Божией благостью, прося смиренно прощения – и снова станем к Богу вниманием. Внимание же не сразу приходит. Здесь нужно терпение и постоянный труд всего нашего молитвенного жития.

Если наше ежедневное житие будет протекать в страхе Божием, во внимании, тогда и молитва будет крепнуть во внимании и будет укреплять наше житие в Боге.

Душа же молитвы и всего жития по Богу есть внимание – в страхе Божием, – как говорят Отцы. Без внимания не бывает ни молитвы, ни Божьего жития. Внимание к молитве и к своему житию и есть то внутреннее делание по Богу, которое и приводит – содействующей Благодатью – ко внимательной молитве. А внимательная молитва приведет к умной и сердечной. Так святитель Игнатий Брянчанинов и говорит:

«Хочешь ли преуспеть в умной и сердечной Молитве? Научись внимать в устной и гласной: внимательная устная молитва сама собою переходит в умную и сердечную» (т. II, стр. 205).

Святые Отцы говорят, что начало умного делания полагается в том, чтобы усваивать Имя Божие вначале устами, потом – умом, затем духом или сердцем. Ибо человек состоит из трех мер, из трех природ: телесной – уста, умной – ум и духовной – дух или сердце.

О сем Таинстве усвоения Душой Царства Божия Господь изрек сокровенную притчу, сказав:

«Царство Божие подобно закваске, которую женщина взявша положила в три меры муки, доколе не вскисло все» (Лк.13;21).

Благоразумная и усердствующая душа (женщина), берет сию святую закваску «умного делания» и заквашивает ею сначала свою телесную природу – уста, т.е. творит молитву сначала устами, доколе они «насытятся»: потом заквашивает умную – ум (творит умом со вниманием), и, наконец, духовную – дух или сердце. Это уже высшая духовная степень, когда молитва внимательная переходит в сердце и охватывает человека как пламень, и тогда весь человек бывает устремлен к Богу, весь становится Богоносным. Тогда душа бывает «умной колесницей херувимской», носящей «Тайну Слова» во всей природе телесной, умной и духовной.

«Молитва, творимая устами со вниманием, сама внутрь сердца входит, – по слову преп. Георгия Афонского; без всяких механических пособий».

Не нужно забывать, что путь молитвы, путь охранения и очищения нашего ума, есть путь Божий, путь благословенный, путь св. Отцов, он же и есть «путь узкий и тесный», путь покаяния.

И добрый признак для нас, что мы стоим на сем пути, ведущем в жизнь Божественную, состоит в том, что если нашей молитве сопутствуют скорби и внешние, и внутренние, и отсюда мы испытываем тесноту – и справа, и слева, и не ищем «высоких» духовных состояний, а взыскуем единое на потребу – покаяние.

Теснота справа – немощь телесная и недуги будут теснить нашу молитву, и тонкие помыслы «мысленного растлителя», прокравшиеся в наш ум, будут убеждать нас бросить это святое дело, ибо оно и непосильно для нас, да и не безопасно, а кроме того – и другие есть пути ко спасению, более удобные.

А слева – извне посыпятся на нас разные искушения и скорби от обстоятельств и окружающих людей, чтобы смутить нас, ввергнуть в уныние и ослабить наше усердие к сему деланию. От нас же требуется терпение и мужество, чтобы таким образом выявилось наше благое произволение. А нашему благому произволению будет содействовать, весьма ощутительно для нас, благодатная сила Божия, ибо покаянию содействует Сам Бог, а терпение скорбей и есть покаяние. Это нужно крепко помнить.

Если же наш путь молитвенный окружают: телесное довольство, внимание и похвала от окружающих, видимая успешность в нашей работе, доставляющая нам удовлетворение, бесскорбность нашего жития и наше постоянное внутреннее благодушие перед Богом, и живем без внимания к помыслам и входим «во святая святых», т. е. на молитву – без страха и без священного ужаса, и беструдно совершаем этот подвиг и молитва наша не служит для нас мученичеством – то это верный признак того, что мы стоим на пути широком, пространном, на пути мира сего, во зле лежащего.

Это признаки пути, ведущего в преисподнюю.

А «путь Божий» есть ежедневный крест скорбей по слову св. Исаака Сирского (Слово 35). Умная же молитва без скорбей не стяжавается. Ибо сущность и «умного делания» в том и заключается, чтобы со смирением и верой нести молитвенный крест, т. е. мужественно претерпевать всякую скорбь с благодарением. «Ибо кто без скорби пребывает в добродетели своей: тому отверзта дверь гордости» (св. Исаак Сирский, Слово 34).

А при нашей покорности воле Божией и при сознании своей немощи – все это будет совершено в нас многомощной и спасительной благодатью Божией.

Сущность же «умного делания» в покаянии. А покаяние есть молитвенное терпение всяких скорбей. Без подвига покаяния не бывает и «умного делания».

Опытными делателями «умного труда» замечено и то, что сие Небесное Семя о Таинстве Царствия Божия в нас сущего, т. е. слово об «умном делании» или «о хранении ума» удобно падает лишь на землю сердца, вспаханную скорбями крестными и только на такой земле приносит благой плод – и в шестьдесят, и в сто.

Молитва растет и плодо приносит – по мысли св. Отцов – лишь в болезнующем сердце. У благодумных и бесскорбно живущих молитвы нет, она для них неведома. Ибо молитва есть высшая добродетель, а всякая добродетель есть мать печали; пребывающий в молитве без печали – пребывает в обольщении (св. Исаак Сир., слово 34).

«Истинно молящемуся молитва есть – и Суд и судилище и Престол Судии прежде Страшного Суда», – говорит св. Иоанн Лествичник.

Спасемся и мы, грешные, промыслом Божиим, предоставленные всем ветрам и бурям, если ухватимся с усердием, со смирением и верою – не ради чего другого, а ради своего спасения – за сие спасительное делание ума – за непрестанную Иисусову молитву. И как на Отцах оправдалось слово пророческое, так и оправдается и на нас. Ибо древний Пророк изрек нечто судное о нашем времени, нечто дивное. Он изрек сокровенное слово, только верой понимаемое. Он сказал: «И будет всякий, кто призовет Имя Господне, спасется» (прор. Иоиль, 2, 32). По слову пророческому, призыванием имени Божия, наша природа, порабощенная грехом, спасается. Веруя сему слову – будем призывать сие спасительное Имя – и мы спасемся.

Святитель Игнатий Брянчанинов, великий и весьма опытный делатель сей молитвы, муж благодатного разума, спрашивает: «В чем заключается сила Молитвы Иисусовой?» И сам же отвечает такими словами: «Сила молитвы Иисусовой заключается в Божественном Имени Богочеловека, Господа и Бога нашего Иисуса Христа. Господь Иисус Христос есть единственное средство нашего спасения и человеческое Имя Его заимствовало от Божества Его неограниченную, всесвятую силу спасти нас».

И Богомудрый древний Отец – великий Варсонофий, говорит о том же, только иными словами: «Нам немощным остается Только прибегать к Имени Иисусову, Ибо страсти суть демоны И исходят от призывания Сего Имени».

И золотые уста церковные – св. Златоуст говорит о том же: «Имя Иисуса Христа страшно для демонов, для душевных страстей и недугов. Им украсим, им оградим себя».

И св. Ерм, муж Апостольский, из глубокой древности вещает нам: «Имя Сына Божия велико и неизмеримо, И оно держит весь мир. И никем другим не может быть спасен кроме Его великого и прославленного Имени».

И св. Апостол Петр, познавший неограниченную великую силу Имени Великого Бога, с Апостольской решительностью изрек перед всем неверным миром: «Нет другого Имени под небом данного человекам, которым надлежало бы нам спастись». (Деян.4;12).

Познали Отцы эту истину, что в сем Имени спасение и восприняли это Имя устами своими, И Оно ввело их внутрь – в Царство Небесного Бога.

Всякая добродетель и духовная жизнь состоит в земных условиях из внешнего и внутреннего: и пост, и бдение, и хождение в храм, и одежда духовная, и служение у св. Престола, и молитва и все прочее имеет и внешний вид духовной жизни, и внутренний – самую жизнь.

Кто держится за внутреннее и живет этим внутренним – тому и внешнее на пользу. А кто держится только за внешнее, не имея внутреннего, для того это благое внешнее служит ядом смертельным, бывает в вечное осуждение.

Об этом и говорит св. Варсонофий Великий такими словами: «Если внутреннее делание по Богу не поможет человеку, то напрасно он трудится во внешнем».

А в последних временах христианское человечество настолько оскудеет внутренним, что Господь сказал: «Сын человеческий, пришед, обрящет ли веру на земли?» (Лк.18.8).

Святитель Тихон Задонский еще 200 лет тому назад изрек слово грозной правды о России. Он сказал: «Ныне почти нет истинного благочестия, ныне – одно лицемерство».

А подвижники благочестия о последних временах сказали, что враг с особым успехом будет обольщать христиан в последних временах этим лицемерством, наружным, внешним, вещественным житием (свт. Игнатий Брянчанинов и др.).

Из всякой добродетели и из духовной жизни, из всякого духовного делания, наши умные, бестелесные, невидимые враги стараются выкрасть содержимое, выкрасть самую душу и подменить это пристрастием к внешнему, к оболочке, чтобы скраденная душа крепче держалась за эту оболочку, не заботясь о внутреннем. Этим окрадыванием и подменой они и губят бедную, невнимательную душу.

«Окрадывание души есть, когда мы почитаем за добро в чем нет добра, – говорит св. Иоанн Лествичник, – окрадывание есть неприметное лишение духовного богатства, окрадывание есть неведомое пленение души» (Слово 26, 11).

У одного выкрадывают духовный смысл поста, который заключается в умном воздержании и оставляют ему одни грибки, капустку, горох да сухарики с водичкой, за которые и держится бедная душа с пристрастием, не замечая того, что самое существенное у поста выкрадено: нет умного воздержания в помыслах, в словах, нет воздержания в вожделениях, а потому и нет самой внутренней сущности поста.

У другого выкрадывают глубокий духовный смысл черной рясы, знаменующей собою траур по себе, как по мертвеце и мертвенное отношение ко всему земному, плотскому, вещественному – и оставляют ему одну рясу и притом непременно добротную, шелковую да фасонно сшитую и ею прикрывают сластолюбивую, вожделенную жизнь плоти. И душа с гордостью носит сию добротную рясу, не замечая своей окраденности и наготы перед Богом.

У иного выкрадывают прекрасную любовь к храму, спасительную любовь к церковной молитве и оставляют душе одно внешнее стояние. Ибо в то время, когда телом душа стоит в храме, умом своим бродит по улицам, по базару, мысленно занимается куплей-продажей и ведет всякую беседу… С кем же? Конечно с мысленными обольстителями и ворами – с бесами, которые обольстив мысленную душу, усыпив ее бдительность, увели с собой из храма и мысленно забавляли ее как фокусники и обольстители, всякими забавами и обольщениями.

Так об этом и говорит св. Симеон Новый Богослов такими словами (т. I, стр. 154): «Если бы душа и собрала что-либо вниманием в храме, то по выходе из храма, сей злодей, скрадывает душу, ввергая ее в рассеянность, в земные помыслы и мечтания всегда душевредные и недостойные храма».

И трудится хождением в храм бедная душа, часто всю жизнь напрасно, не замечая того, что она почти всегда выходит из храма окраденной, и что за всю долгую жизнь своего хождения может быть ни разу и не была в храме и не молилась, как должно.

И носители «умной молитвы», эти отрешенные и трезвенные, оказались тоже окраденными, утратив внимание к своим помыслам. А носителем «умной молитвы» в веках благодатных – было монашество. Умной молитвы в монашестве не стало давно. И бедная скраденная душа монашеская все еще держится за черную рясу, за четочки, за пятисотку, за монашеский ангельский образ, утратив при этом умное ангельское делание, умное внимание к помыслам. И держится душа с пристрастием за это одно внешнее. А монашество без умного делания есть одно внешнее пустое имя, говорит св. Макарий Великий.

То же происходит и с молитвой вообще. Выкрадывают у молящегося самую душу из молитвы: внимание, а со вниманием и те добродетели, которые неразлучны с ним: благоговение, страх, неспешность, и оставляют душе один внешний набор слов, внешнюю оболочку, неукоснительное исполнение правила, усердные поклоны и прочее и заставляют душу крепко держаться за эту оболочку без всякого внимания к своим помыслам и вожделениям, без внимания к своему плотолюбному житию, чтобы потом обольщенная душа, узрев себя окраденной, с одним лишь светильником молитвы, но без елея благодати Божией, в час смертный возопила на радость злобным демонам, перед закрытой дверью Милосердия Увы! Увы! Горе мне! Ибо молитва без внимания – что светильник без елея. В этом и есть юродство души, держашейся за внешнее, без внутреннего.

Конечно, при всей нашей бдительности и внимательности, избежать вражеских сетей многих и душевного окрадывания, мы не сможем, если не привлечем к себе смирением многомощную благодать Божию.

Если древний пророк, молитвенник Духом Святым руководимый, при виде сетей многих, с болезнью сердечной и со страхом многим, не доверяя себе, взывал: «Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое, Испытай меня и узнай помышления мои и зри – не на опасном ли я пути, и направь меня на путь вечный» (Пс.138;23).

Если пророк молился такой молитвой, то какой же молитвой подобает молиться нам, не пророкам и не сынам пророческим, а грешникам? Для этого есть одна молитва, приличествующая всем кающимся грешникам, немолчная молитва покаяния: «Помилуй!»

«Все благоугождение и служение Богу зависит от помышлений».

Какое же имеется средство служить Богу внутренними помышлениями и сохранять это внутреннее? К нашей духовной радости и к нашему спасению – у св. Отцов это средство есть. В долгих слезах и многих молениях св. Отцы обрели это спасительное средство, единственное и верно спасающее устремленную у Богу душу, обрели средство спасающее от всех сетей вражиих. И нет другого средства более действенного на пути молитвенном, кроме сего испытанного и проверенного всеми Святыми.

Блаженный хранитель Умного Залога Великий Пимен выразил это средство такими благодатными словами: «Плачьте, братия, другого пути нет. Это путь покаяния, преданный нам Писаниями и Отцами».

Святый Плач покаянный и есть то средство, что охраняет Небесный Залог и самую душу. Умная молитва рождает умный плач души. А плач души питает молитву и хранит ее от всех сетей и наветов вражиих.

Кто не плачет и не стенает день и ночь, тот не взыскует и не хранит Залога тот и не имеет Его. Только взыскующий умную потерю плачет и обретший тоже плачет о сохранении. Этим средством душа служит Богу внутренним служением и сие служение приемлет Бог. Ибо сердца сокрушенного и смиренного Бог не уничижит. Об этом спасительном средстве св Отцы много изрекли Богомудрых речений из своего благодатного опыта.

Св. Лествичник показывает великую необходимость и существенную значимость на умном пути сего средства в таких словах: «Кто истинно подвизается о своем спасении, Тот всякий день, в который он не оплакивает грехов своих, почитает потерянным, хотя бы и совершал в оный какие-нибудь добродетельные дела» (Слово 5, 33).

И далее сей Святой говорит: «Хотя бы мы и великие подвиги проходили в жизни нашей, но если мы не приобрели болезнующего сердца, то все они притворны и суетны» (Слово 7, 64).

Знал тайну болезнующего сердца, тайну плача и святой Авва Исаия Отшельник, который сказал: «Плачем изгоняются из души все страсти». Знал ту же спасительную тайну и св. Исаак Сирский, потому и изрек такое слово: «От плача человек приходит к .душевной чистоте».

Из такого же святого опыта говорит и св. Пимен Великий: «Плач – сугуб: он делает и хранит, Желающий избавиться от грехов, избавляется от них плачем, и желающий сохраниться от них, Плачем сохраняется». «Все добродетели вошли в мир с плачем, – сказал тот же святой, – и охраняются они плачем».

Плач души и есть спасительное средство от злобной хитрости коварных врагов нашего спасения и другого средства у Святых нет. Плачем душа возвращается на страны изгнания, из земли Вавилонских страстей во Святый Божий Иерусалим – в землю мира и радования. Возвращаются на Святый Сион лишь те, кто «на реках Вавилонских седохом и плакахом», – как сказал святой Пророк.

Показали Отцы действенность покаянного плача на реках Вавилонских и все прибегали к нему. Познали Отцы – и все пользовались этим святым средством во всю свою жизнь. Познали отцы небесную тайну земного плача души и плакали всю жизнь, «ибо сей мир – дом рыдания», – сказал св. Исаак Сирский (Слово 51).

Потому и слышится во всех Писаниях св. Отцов немолчный плач, немолчное рыдание. Потому твердят они и нам грешным, окаменелым и пребывающим в нечувствии: «Плачьте, другого пути нет!» В Вавилонском плену нет другого утешения для души, кроме плача.

Если сильные и злобные, бестелесные враги окружат слабую, беззащитную душу, идущую по путям опасным к Богу, и она слезно возопиет к Нему: «Помилуй!» – то вопль этот, слезы эти и служат для нее благодатной, защитной стеной, ее ограждающей. Бог дал слезы душе не для того, чтобы она расходовала этот умный духовный капитал на свои земные, суетные дела. Бог дал слезы душе, чтобы она этими слезами себя приобретала для Вечности, чтобы этими вещественными слезами входила в мир невещественный. Бог дал слезы душе для взыскания потерянного духовного бытия, для взыскания умной потери, для взыскания себя. И лишь на сем пути слезного взыскания душа обретает «умную молитву», как Небесный Залог Божественной Любви и сей Залог Умный хранит плачем.

Потому Великий Пимен и сказал: «Плач сугуб – он делает и хранит».

И какое это дивное Божественное и непостижимое чудо. Плачет душа бестелесная телесными слезами, плачет смиренная и слабая – и трепещут сильные и гордые демоны, ее враги немилостивые и жестокие! Плачет душа слезами телесными, плачет темных страстей раба и пленница темного мира – и разрешается темный плен и слезами входит она в мир Светлый и Горний.

Падает слеза вещественная – и страх объемлет врагов невещественных. Падает слеза телесная – и омывает душу, грешную, бестелесную.

Падает слеза долу, в прах – и привлекает Самого Владыку Неба взыскать потерянную и утешить плачущую душу.

Сам же и сказал Владыка Небес, что плачущие – блаженны, они будут утешены.

Плачущую душу Сам Бог утешает чудным, Божественным, неописуемым. В горьких слезах сокрыты слезы бессмертной небесной радости. В воде слез сокрыто Божественное вино Вечного веселия.

Покаянный плач души – это великое духовное, умно-телесное оружие, данное ей Милосердным Богом против ее умно-бестелесных губителей и разбойников.

Плачущей душе – Сам Бог помощник и заступник. Плачущая душа покрываетеся особым покровением Божиим светозарным, огнеопаляющим, и к ней не дерзают приближаться враги.

Так и говорит об этом св. Григорий Синаит такими словами: «Когда диавол увидит кого-либо живущим плачевно, то не может пребывать при нем, отвращаясь смирения, производимого плачем».

Потому Отцы и сказали: «Стяжи плач, и он сохранит тебя во всех путях твоих и привлечет к тебе небесное утешение, привлечет молитву сердца, которая приведет тебя дальше Рая – к Самому Владыке Рая, к Праведному Судии, который и защитит вопиющую душу-вдовицу от ее соперника».

«Ей говорю, подаст ей защиту вскоре» (Лк.18;8).

Так Он Сам изрек Своими Пречистыми устами и не просто изрек, а с клятвенным утверждением сказал: «Ей, говорю», – чтобы вопиющая душа ни на одно мгновение не сомневалась в Его скорой и действенной защите.

Если Сам Бог, создавший душу, клянется перед этой душой, то она может спокойно устремляться по пути умного труда взыскания себя; устремляться в одежде вопля и слез к клянущемуся Богу, возлюбившему это Свое творение вечной Любовью; может устремляться из Вавилона страстей, через все беды и напасти, с верою и любовию к Клянущемуся, храня Его умный Залог и войдет в неописуемую жизнь Святых и улучшит их Наследие.

Св. Иоанн Лествичник сказал: «Мы не будем обвинены, о братия, не будем обвинены при исходе души нашей за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но без сомнения дадим Богу ответ за то, что не плакали непрестанно о грехах своих» (Слово 7, 70).

Ибо плач имеет двоякую силу: истребляет грех и рождает смиренномудрие.

Аминь!

 

Автор публикации

не в сети 3 дня

Виктор Шипилов

Комментарии: 0Публикации: 372Регистрация: 30-12-2019

Добавить комментарий